Заметки о политике и о жизни

Март 14, 2016

История голодомора в Беларуси

Filed under: История,Сталинские репрессий в Беларуси. — Антон Солнцев @ 8:40 пп

28 ноября Украина чтит День Памяти Голодомора. В этот день украинский народ вспоминает одно из самых страшнейших преступлений в истории человечества – когда целую нацию пытались заморить голодом, и в результате чего погибли миллионы людей.

В Киеве, в самом центре города находится музей, посвященный этой страшной трагедии. Одна из самых жутких особенностей, которая бросается при посещении – книги, с именами погибших. Они распределены по украинским областям, и эти толстые томы очень тяжело листать, понимая, сколько людей заморили насмерть.

Но самое страшное, что мало кто исследует и публично говорит о беларуском Голодоморе. Все ужасы, которые были в Украине, коснулись и нашей Родины. Голодомор – страшнейшая трагедия и для Беларуси.

Подготовка Беларуского Голодомора

База для геноцида беларуского (как и украинского) Голодомора начала закладываться в 1930-ом году. С мая 1930 года высшее руководство СССР получало сигналы о продовольственных затруднениях. Среди документов есть и докладная записка секретаря ЦК КП(б) БССР Николая Гикало в ЦК ВКП(б):

“Начиная с июля м-ца 1931 г. БССР испытывает напряженное положение со снабжением хлебом… При этом положении мы вынуждены были уменьшить установленные в БССР Наркомснабом нормы по индивидуальному снабжению хлебом даже по контингентам, взятым на централизованное снабжение…

Положение со снабжением хлебом еще более осложняется вследствие значительного систематического недовоза. Так: за 2-ю половину 1931 г. план завоза (93390 тонн), рассчитанный на покрытие минимальной потребности, выполнен только на 57%…

На сегодняшний день состояние снабжения хлебом большинства районов БССР, в особенности пограничных, находится в весьма напряженном положении“.

Получается, что глава Беларуси на тот момент в открытую пишет – хлеба стало практически в два раза меньше. Москва проигнорировала просьбу Минска о помощи. Как результат, ввиду катастрофической нехватки хлеба ЦК КП(б) Б лишил централизованного обеспечения 140 тысяч рабочих и служащих с семьями по всей Беларуси.

Паек тех, кто остался на гособеспечении, сократили на треть. В основном люди получали от 300 до 600 грамм хлеба в день, а члены их семей и того меньше – от 200 до 300 грамм. И это при том, что, согласно партийному постановлению, на 17% хлеб состоял из картофельных хлопьев.

Первые известия о голоде в Беларуси начали поступать в 1932 году. 7-9 апреля 1932 года в Борисове грянул голодный бунт – единственное известное сегодня стихийное выступление белорусов против сокращения хлебных норм. Правду о нем впервые поведал писатель-эмигрант Юрка Витьбич. Власть, надо сказать, сама спровоцировала такую реакцию: объявила об очередном сокращении продпайка. На 100 – 200 граммов хлеба каждому едоку – в зависимости от списка, к которому тот причислен. И самое главное – с довольствия полностью снимались дети. Взбудораженные женщины, ворвавшись в хлебные лавки, расхватали все буханки. Те, кто не смог войти в магазин, разметали груженные хлебом повозки.

Борисовское ОГПУ сообщало: “7-го апреля как в самом городе, так и в пригороде Ново-Борисов последовали массовые выступления преимущественно женщин, в результате чего была разгромлена хлебная лавка и расхвачен хлеб из двух повозок, следовавших к хлебным магазинам. Со стороны наводнивших улицы толп женщин и частично мужчин количеством от 300 до 500 человек раздавались антисоветские выкрики и призывы вроде: “Бей всех советских бл…ей“.

В следующую ночь хлеб предусмотрительно повезли в магазины на грузовиках. Но толпа вновь перехватила съедобный груз. Прибывшая милиция арестовала самых активных ораторов. Женщины тут же стали требовать их освобождения: “Голодные просят хлеба, а вы их сажаете“.

Борисовчанки обратились к солдатам 7-го артполка, штаб которого размещался напротив милиции: “Защищайте рабочих, им не дают хлеба, сажают в тюрьму“. На помощь матерям пришли дети, начавшие дружно скандировать под окнами солдатских казарм: “Дайте хлеба и возможность учиться“. (more…)

Реклама

Сентябрь 15, 2015

Сволочь позолоченная

Filed under: Сталинские репрессий в Беларуси. — Антон Солнцев @ 6:54 пп

Люди, поставившие бюст Сталина в Пензе, поставили памятник палачу и садисту, убившему и запытавшему миллионы людей.

Убивали однообразно, конвейерным способом, на расстрельных полигонах выстрелом в затылок, пытали многообразно, со всем богатством дикой лубянской фантазии. Я не буду описывать здесь пытки — кто хочет, найдет их описание.

Убийства и пытки, расстрелы и рвы, бараки и трупы, доносы и садизм, лагеря и голод, черепа и скелеты задокументированы в тысячах документах, являются неопровержимым фактом. Доказана также — подписями на расстрельных списках, указаниями: «бить, бить», написанными на докладах красным карандашом — личная и руководящая роль Сталина в массовых убийствах и пытках. Все эти документы есть в открытом доступе, кому их мало, может в два клика получить в интернете длинные, тянущиеся на километры списки жертв с адресами мест жительства и одинаковой пометкой: «расстрелян». Можно даже узнать, кого и когда увели из дома, в котором жил. Кто хочет знать, знает все. Кто умышленно, намеренно не желает знать правды об убитых и замученных и восхваляет Сталина — подонок.

Бюст Сталина в Пензе выкрашен золотой краской. Этот бездарный бюст следовало бы выкрасить красной и бурой краской, цветом крови, стекавшей по затылкам упавших в яму людей, цветом сгустков мяса, вырванных при избиениях в кабинетах следователей НКВД, фиолетовым цветом опухших от побоев и переломов рук и ног.

«Организатор наших побед»? Этот самодовольный болван в погонах генералиссимуса завалил страну трупами, организуя гибель ее граждан всеми возможными способами: пулями, тюрьмами, лагерями, изнурением на непосильных работах, голодом, цингой. Никто никогда так не уничтожал русский народ и другие живущие здесь народы за все время их истории, как Сталин.

Он был бездарь. Все в этом человеке с изъеденным рябью лицом и узеньким лбом вопиет о бездарности. Речи его, сохранившиеся в записях, — тусклые, косноязычные речи бюрократа. Его статьи и книги, миллионными тиражами которых упорно отупляли страну, были мертвы уже в тот момент, когда все эти слова с трудом исторгал из себя его плоский, неразвитый мозг. С трубкой в руке и важностью на лице похаживая по кабинету и диктуя бред о социализме и языкознании, он видел себя большим ученым, в то время как большого ученого академика Вавилова 1700 часов допрашивали и пытали, сменяя друг друга, следователи Хват и Албогачиев. Бездарность этого крашенного золотой краской кумира видна в бездарности и подлости его соратников и соучастников. Задницы вместо лиц, казенные штампы вместо слов и виртуозное умение выживать в грязи интриг, годное для гадов и змей, — вот их портрет.

Он был садист. Он не мог скрыть удовольствия и улыбался в усы, узнавая, как плачущий Зиновьев обнимал сапоги палачей. Ему нравилось, что Бухарин — Бухарчик, которого он обещал не тронуть, — молил его избавить от пули и в виде милости дать яду. Яду Бухарину он, конечно, не дал, потому что он должен был его не просто убить, а убить так, чтобы тот испытал весь ужас казни из своих кошмаров. Его мелкая, подлая душа требовала мести всем, кто осмеливался открыть рот и возразить ему. Он велел арестовать не только главкома ВВС Рычагова, резко возразившего ему на совещании, но и его жену, командира авиаполка и летчицу-рекордсменку Марию Нестеренко, потому что для мужа не может быть большей пытки и большего унижения, чем слышать крики избиваемой жены.

Он был трус. Не только тогда, когда в дни начала войны сбежал на дачу в Кунцеве, но и всегда, во все дни своего длинного правления — трус, боявшийся людей и поэтому сажавший их в амурские, беломор-балтийские, ванинские, джезказганские и так далее по всем буквам алфавита лагеря. В трусе жил параноидальный страх перед военными и учеными, крестьянами и интеллигентами, перед домохозяйками и даже перед детьми, потому что все они, простые и сложные, сильные и слабые, веселые и грустные, русские и украинцы, белорусы и евреи и даже редкие бразильцы, приехавшие из-за океана строить социализм, — казались ему, убогому, опасными в своем человеческом естестве и своей человеческой самобытности. Весь народ был в его глазах врагом народа. На самом деле у народа был единственный враг — он сам.

Я не хочу писать про Сталина. Люди, знающие больше меня — Конквест, Солженицын, Антонов‑Овсеенко, — написали про него тома. Читайте их. Я испытываю тошноту при звуке его имени, потому что от него несет трупным запахом, он весь, от своих сальных волос до надраенных Поскребышевом сапог, пропитан трупным запахом тел из расстрельного рва, весь воняет лагерным нужником и кровью. Про Сталина все сказано, сказано с такой исчерпывающей полнотой и ужасной силой, что каждый, в ком есть душа, даже в ее зачаточном состоянии, поймет все. И лучше всего избежать этой темы или предоставить ее историкам-профессионалам, но ее невозможно избежать, потому что сейчас, сегодня гнойными прыщами на карте России появляются его бюсты. Снова он лезет к нам, этот азиатский диктатор с золотой вставной челюстью, этот палач с ласковой улыбкой, означающей ночной арест, подлость, предательство, пытки, смерть.

Американцы насильно сажали немецких бюргеров в автобусы и везли их в концлагеря, чтобы им неповадно было разводить руками в недоумении: «А мы не знали…» Они заставляли солидных мужчин в фетровых шляпах и длинных плащах хоронить голые трупы узников.

У нас нет такой силы, которая посадила бы в автобусы всех этих убогих умом и бедных душой любителей всесоюзного палача и привезла их к расстрельным рвам, не оказалось. Этой силой могло бы быть государство, но оно само больно жестокостью, беззаконием, подлостью и цинизмом, которые насадил в стране Сталин.

Он надолго, на поколения вперед, запугал людей массовым террором. Мы чувствуем этот страх до сих пор. Он учредил профессию садиста, готового за хорошую зарплату и в надежде на повышенную пенсию пытать, мучить, издеваться и убивать. Его ученый садист Майрановский — коллега доктора Менгеле — в научных лабораториях испытывал смертельные яды на живых людях. Он посеял и взрастил породу зомби, которые, вот уже какое поколение, талдычат нам о его «величии», «твердой руке», «мудром руководстве» и для которых загубленные им люди не наши деды, бабушки, отцы, матери, братья и сестры, а оправданные жертвы его «великих деяний». Это он, зомби, выставляет на улицах и площадях своего позолоченного болвана и поклоняется ему со всей страстью архаичного сознания.

Рвы рыли бульдозерами. Широкие рвы длиной от ста до девятисот метров. Те, кто сидел за рычагами бульдозеров, знали, зачем они роют. Узников из тюрем привозили в «черном воронке» в час ночи. Тридцать человек в закрытом кузове. Вели в барак, говорили, что на санобработку. По инструкции, о смертном приговоре им сообщали непосредственно перед расстрелом. Обязательно сверяли лицо жертвы с фотографией, сделанной тюремным фотографом. Палачи ждали своего часа в специальном здании, где пили водку. Палач встречал жертву и вел ее. Ставил на край рва и стрелял в затылок. С трупами во рву что-то делали, при раскопках там нашли резиновые перчатки. Потом бульдозер заваливал ров землей.

Ах да, садики. Про садики надо не забыть сказать. На месте рвов работники НКВД разбивали садики, сажали яблони, кажется, были у них там и грядки с помидорчиками, огурчиками. Ну а что? Жить-то надо. И дачи вокруг расстрельного полигона по праву принадлежали им. Они ж тут работали.

Миллионы убитых людей — это всего лишь словесный оборот, большие цифры на нас не действуют, большими цифрами нас, живущих в век обильной и непрерывной информации, втекающей в глаза, уши и души, не удивишь. Но, читая расстрельные списки — если можно назвать это инфернальное занятие чтением, — вдруг сам, не зная почему, спотыкаешься о чью-нибудь фамилию в невыносимо длинном ряду фамилий и уже не можешь забыть. Почему именно эта? Неизвестно. Просто чья-то жизнь из рва вдруг схватила тебя и не отпускает. И видишь в воздухе глаза. У меня тоже есть несколько таких жизней, с которыми я не знаю, что делать. Они невидимыми тенями прицепились ко мне. Я ищу хоть какие-то сведения об этих людях, не для того, чтобы написать о них — никакой практической цели вроде сочинения книг или статей у меня нет, — а из смутного чувства, подсказывающего, что они просят смиренно и тихо, чтобы я их не забыл.

Миша Шамонин, беспризорник тринадцати лет. Он украл две буханки хлеба. Кто-то его на этом поймал и вызвал милицию. Приехал уголовный розыск, забрал Мишу. Расстреливать в СССР можно было с пятнадцати лет, и мальчик, я думаю, это знал и не очень боялся. Ну посадят в камеру, потом отправят в детдом, он опять сбежит… Но следователь очень хотел расстрела и поэтому исправил дату рождения в документах так, чтобы мальчику было пятнадцать. Из «воронка», едущего по ночной Москве в темное, пустынное, окраинное Бутово, не выпрыгнешь… Так погиб Миша Шамонин. На фотографии, сделанной тюремным фотографом, он в старом пальто с чужого плеча, пальто велико ему на пару размеров. Фамилию следователя не знаю, тем более не знаю фамилию палача, громко рыгнувшего водкой и выстрелившего мальчику в затылок.

Раиса Бочлен, двадцати лет. Девушка с круглым лицом, с круглыми, детскими еще щеками, смотрит в камеру тюремного фотографа со странным, немыслимым для меня внутренним спокойствием. Сильная, не боится. Родилась в Харбине, куда ее семья бежала из Одессы. Вернулись в СССР, видимо, в 1935 году, тогда была волна возвращения. Арестована в один день с отцом. Может быть, потому с такой мучительной настойчивостью возвращается ко мне лицо этой девушки с распущенными по плечам волосами, что я часто хожу по местам в Москве, где она жила. Малый Спасо-Болвановский переулок — это сейчас 2‑й Новокузнецкий. Там, в доме 5, в квартире 3, жили ее отец и брат, отец работал на заводе «Геодезия», брат на строительстве Дворца Советов. А она жила неподалеку, на Пятницкой, в доме, который и сейчас там стоит. Может быть, здесь, в коммуналке на Пятницкой, у нее жил друг или муж, как узнать? Наверняка она бегала в близкий Спасо-Болвановский к папе и брату, по тогдашней советской привычке носила им продукты, которые удалось купить: яйца, курицу… Работала машинисткой в управлении Главморсевпути. Обвинена в шпионаже на Японию. Виновной себя не признала. Ночью, вместе с другими, ее привезли на Бутовский полигон. Отца расстреляли той же ночью. Брата на полтора месяца позже.

Эти дома, эти улицы помнят ее.

А площадь трех вокзалов помнит Мишу Шамонина.

Кости их смешались во рву с костями других людей. Недожитые жизни, жизни, прерванные палачом в коричневом кожаном фартуке и коричневых крагах, жизни, у которых впереди должна была быть любовь, дружба, миллион хлопот, утренний кофе, вечерние застолья с друзьями, институт, работа, очереди в магазинах, поездки в отпуск в Сочи, свидания у Пушкина, игра в волейбол, маленькая дачка в подмосковном лесу, где так хорошо пить чай на веранде.

Алексей Поликовский, «Новая газета»

 

Март 14, 2015

Адский комкор, палач и жертва революции(Григорий Котовский)

Filed under: История — Антон Солнцев @ 1:31 пп
Революции всегда пожирают своих детей. Этот тезис верен и в отношении красного командира Григория Котовского, который стал первой жертвой в разгорающемся конфликте за власть между различными группировками большевиков.
Адский комкор, палач и жертва революции

В ночь с 5 на 6 августа 1925 года в совхозе Цупвоенпромхоза «Чабанка», что на побережье Чёрного моря, в 30 км северо-восточнее Одессы, при совершенно загадочных обстоятельствах был застрелен командир 2-го кавалерийского корпуса Григорий Котовский: меткий стрелок всадил пулю из револьвера ему в аорту.

Убийство было раскрыто в кратчайшие сроки – убийца сам сдался следствию. Им оказался некий Мейер Зайдер, старинный знакомый Котовского, бывший содержатель роскошных публичных домов Одессы, бывший подручный бандита Мишки Япончика, на момент убийства — начальник охраны Перегоновского сахарного завода.

Первая версия, запущенная в оборот, была нарочито бытовой: Зайдер, мол, обиделся на Котовского, якобы застав его в постели со своей женой.

По другой версии, столь же бытовой, Котовский якобы воспылал к одной даме и, поссорившись с конкурентом, выхватил револьвер, Зайдер повис на его руках, но в пылу драки Котовский случайно нажал на курок своего оружия.

Уже на суде, который состоялся лишь через год после убийства, сам Зайдер чуть ли не с открытой насмешкой нёс полную чушь: якобы он застрелил Котовского за то, что он его… не повысил по службе. Судей это объяснение устроило вполне, и они без затей приговорили Зайдера к 10 годам заключения.

Но была и третья версия. Известно, что летом 1925 года, ка раз перед самым отбытием на отдых, Котовского назначили заместителем народного комиссара по военным и морским делам СССР Михаила Фрунзе. Вот только вступить в должность Котовский так и не успел. Вместо него заместителем наркома был назначен Клим Ворошилов – человек из сталинской обоймы, бывший комиссар Первой конной армии, а между «первоконниками» и «второконниками» (так называли офицеров 2-го кавкорпуса) была смертельная вражда. Следом – 31 октября 1925 года — после операции на предмет излечения «язвенной болезни» не стало и самого Фрунзе. И вновь товарищ Ворошилов пошел на повышение, начав после этого настоящую охоту на «второконников», которых убирали со всех армейских постов.

В качестве подтверждения этой версии можно привести последующие события. В частности, то, что Зайдер весьма комфортно устроился в заключении: стал заведующим тюремным клубом в Харьковском доме общественно-принудительных работ и получил право свободного выхода в город. А в конце 1928 года и вовсе вышел на свободу «за примерное поведение»! Там же, в Харькове, устроился на железную дорогу сцепщиком. Осенью 1930 года его нашли убитым на железнодорожном полотне близ харьковского вокзала. Следствие пришло к выводу, что убили Зайдера ветераны-котовцы, отомстившие за своего комкора: убийц даже не искали. Но, возможна и другая версия: заказчики убийства просто избавились от лишних свидетелей.

Но еще большую загадку, нежели смерть Котовского, представляет его жизнь. Котовского величали «Робин Гудом революции», «последним гайдуком» и «легендарным комдивом», но только вот эти прозвища были придуманы уже после смерти Котовского. Во всей советской историографии не было, пожалуй, более неоднозначного и загадочного человека, который бы с таким упорством скрывал любые сведения о себе. После смерти великого предводителя жиганов его образом занялась уже власть, желавшая вылепить из уголовного авторитета идейного революционера и красного командира.

Григорий Котовский никогда не указывал свой возраст. В разных автобиографиях, которые он писал то для представления к ордену, то при вступлении в партию, то в письмах к любовницам он указывал три разных даты: 1884-й, 1887-й или 1888-й год. Но в действительности Григорий Иванович Котовский родился 12 июля 1881 года. Случилось это в местечке Ганчешты Кишеневского уезда в Бессарабии, на краю огромной и процветавшей Российской империи. Его отец был механиком винокуренного завода, который принадлежал родовитому бессарабскому князю Манук-Бею. Сам Котовский утверждал, что его отец был вовсе не православным мещанином, а потомком потомственного польского аристократа. Даже после Октябрьской революции, когда принадлежность к дворянству только вредила карьере, Котовский указывал в анкетах, что происходил из дворян, а дед его был полковником. Мать же его Акулина Романовна принадлежала к семье белокринницких староверов.


Котовский в молодости

Приоткрывая завесу над своим детством, Григорий Котовский вспоминал, что «был слабым мальчиком, нервным и впечатлительным, страдая детскими страхами, часто ночь, сорвавшись с постели, бежал к матери бледный и перепуганный, и ложился с ней. Пяти лет упал с крыши и с тех пор стал заикой. В ранних годах потерял мать»…

После падения с крыши Гриша Котовский стал страдать эпилепсией и расстройством психики. Заботы о его воспитании, как и всех прочих детей семейства Котовских, взяла на себя его крестная мать София Шалль. Молодая вдова инженера, работавшего на заводе Манук-Бея. Да и сам князь Григорий Иванович Манук-Бей, крестный отец Гриши Котовского – не оставлял семью Котовских без попечения.

В 1895 году от чахотки умирает отец Гриши. В том же году Котовский на средства Манук-Бея поступает в Кишиневское реальное училище, пособие на учение получила и одна из его сестер.

Гриша, оказавшись в Кишиневе без присмотра, решил изведать все прелести жизни в большом городе. Он стал прогуливать занятия, хулиганить и через три месяца был со скандалом изгнан из училища. Но и здесь Грише помог его покровитель князь Манук-Бей. Он устраивает непутевого крестника в Кокорозенское сельскохозяйственное училище, пообещав по окончании учебы отправить его на учебу в Германию. Этот довод оказался решающим: и в течение всей учебы в сельскохозяйственном училище Гриша ни был замечен ни в каких хулиганствах. Он целыми днями учился, налегая на математику и немецкий язык. О его прилежной учебе сохранились и официальные записи: «Григорий доил коров и заботливо выращивал телят. Тщательно следил за чистотой коровника, за правильностью кормления скота, умело варил сыры и аккуратно вел записи в молочной книге». Преподаватель молочного дела всегда ставил Котовского в пример другим: этот ученик не уйдет спать, пока не осмотрит всех коров, не проверит, хорошо ли они привязаны, и не подложит им на ночь чистую подстилку. Любил Гриша и работать и на мельнице. Он часами пропадал у паровика и жерновов, исполнял обязанности то кочегара, то механика и особенно ловко насекал камни.

Закончив училище в 1900 году, Котовский устроился на практику помощником управляющего в имение молодого помещика Михаила Скоповского. Но уже через два месяца юный практикант был с позором изгнан за обольщение жены помещика и за кражу – он утаил 200 рублей, полученные от реализации винограда. Деньги он как раз и потратил на супругу своего работодателя. В том же году Котовский оказывается в помощниках управляющего большого имения Максимовка Одесского уезда помещика Якунина.

В течении года он работал в 4 поместьях, и везде с ним приключалась одна и та же беда: растрата денег. приключалась одна и та же беда: растрата денег. В конце концов, девятнадцатилетний Котовский направился в Одессу, о злачных притонах которой ходили легенды по всей Бессарабии. Он растратил все деньги в портовых кабаках, после чего был с позором изгнан и из училища, так и не получив никаких документов о среднем образовании.

Рухнули и его радужные надежды на продолжение учебы в Германии – в 1902 году из-за сердечного приступа неожиданно умер князь Манук-Бей. В поисках средств Котовский вновь едет к молодому помещику Скоповскому, который к тому времени уже развелся с неверной женой. Конечно, это может показаться странным, но беспечный помещик снова нанял Котовского помощником управляющего. Результат был предсказуем: узнав, что ему грозит скорый призыв в армию, Григорий присвоил сто рублей, вырученных от продажи помещичьих свиней, и ударился в бега.

Бегал он, впрочем, недолго. Прокутив все деньги, Котовский по поддельным документам устроился управляющим имением к помещику Семиградову. Однако, вопиющая безграмотность нового работника вскоре натолкнули помещика на некоторые подозрения. Связавшись с Якуниным, Семиградов узнал, что симпатичный молодой агроном – вор и мошенник, после чего помещик обратился в полицию. Котовского арестовали, и за подлог документов он получил 4 месяца тюрьмы. Но, отсидев этот срок, Котовский был вновь арестован – на этот раз по обвинению в хищении денег у Скоповского. Так Котовский впервые оказался в знаменитом «грабительском коридоре» Кишиневской тюрьмы, где в те годы собирался преступный «бомонд» Бессарабии. Но Гриша вовсе не собирался проходить тюремные университеты от звонка до звонка. Он разыгрывает приступ «нервической горячки», откусывая в припадке «эпилепсии» ухо какому-то старому вору. Его переводят в тюремный лазарет, а потом и вовсе освобождают «по болезни» из тюрьмы. После этого он снова работает управляющим у помещика Авербуха в селе Молешты, а потом – рабочим на пивоваренном заводе Раппа. В ноябре 1903 года Котовский опять оказывается на скамье подсудимых, и опять по обвинению в растрате казенных денег. На сей раз, он угодил на нары на два месяца.

Оказавшись на свободе, Котовский вдруг узнал, что в январе 1904 года началась Русско-Японская война, и он вновь подлежит мобилизации в армии. Григорий решает прятаться от войны в Одессе, Киеве и Харькове. Он достает поддельные документы, но прямо на вокзале в Кишиневе его арестовывает полиция. Несмотря на судимости Котовского отправляют в 19-й Костромской пехотный полк, дислоцированный тогда в Житомире. Но на войну Григорий Иванович не спешил, и, вновь разыграв приступ «горячки», он добился перевода в лазарет, откуда и сбежал на волю. Кстати, о своем дезертирстве в военное время Григорий Котовский в советские годы никогда не вспоминал, представляясь «лихим рубакой» без страха и упрека, а свою жизнь в 1904 – 1905 году он называл «эпохой бунтовщичества».

С мая 1905 года для Котовского начинается эпоха подполья, ведь за дезертирство ему светило не менее 10 лет каторги. В подполье он прибился к группе эсеров, и в августе совершил свое первое ограбление в составе группы налетчиков эсера Дорончана. Впрочем, грабежи у эсеров были редкостью, вынужденной необходимостью, когда партии срочно требовалось достать крупную сумму денег. Чаще всего эсеры занимались обычным вымогательством и «крышеванием бизнеса» — причем, по твердой ставке. К примеру, с крупного фабриканта они брали по 1000 рублей в месяц, с купцов — по 500 рублей, с мелких лавочников – по 300. «несогласных» воспитывали – то вдруг на фабрике начиналась забастовка, то вдруг вспыхивал пожар на складе.


Котовский — грабитель с большой дороги

Грабительское ремесло понравилось Грише. Он увидел, что революционные события, ослабляя порядок и власть, оставляют безнаказанными самые гнусные поступки. А иногда даже возводят их в ранг «революционной добродетели». И это ему понравилось. Ему нравилось революция, что советовала «экспроприировать экспроприаторов». Но вот работать на эсеров ему не нравилось – как выяснилось, партия забирала себе практически всю награбленную добычу, оставляя боевикам сущие крохи. И Котовский через год порывает с эсерами, и набирает собственную «революционную» группировку из семи человек. Себя он именовал крайне претенциозно – атаман Ада.

Его первый документально подтвержденный грабеж: ограбление дворянина Дудниченко, которого адские налетчики подстерегли на опушке Бардарского леса. Дальше в его послужном списке были налеты на мелких купцов, винные лавки, помещичьи усадьбы. Всего в тот период банда Котовского подвела 12 нападений. Что интересно, в числе первых жертв Котовского были его односельчане по селу Ганчешты. Например, он напал на дом купца Гершковича, которого знал с детства. Однако, налет был не совсем удачным – сын купца выбежал из дома и поднял крик, на который сбежалась полиция и соседи. Отстреливаясь, котовцы едва смогли унести ноги. Следом Котовский совершил нападение на имение своего бывшего благодетеля, которым после смерти Манук-Бея владел помещик Назаров. Видимо, Манук-Бей что-то обещал оставить семье Котовских после совей смерти, да так и забыл указать это в своем завещании, что и вызвало желание Гриши восстановить справедливость. Всего с 1 января по февраль 1906 года банда Котовского совершила 28 ограблений, и в итоге полиция объявила за его голову награду в 2000 рублей.

Котовский был эгоцентричен и самолюбив, он хотел создать о себе легенду как о короле преступного мира. Во время своих налетов он частенько угрожающе кричал: «Я – Котовский!». В другой раз, совершив налет на конвой арестованных крестьян, он оставил полицейскому расписку: «освободил арестованных Григорий Котовский». В те годы все газеты обсуждали его виртуальную дуэль с помещиком Крупенским, который публично поклялся изловить этого Адского атамана и повесить его на главной площади Кишинева. В ответ банда Котовского совершила ночной налет на имение Крупенского, похитив у него массу дорогих вещей, в том числе и дорогой бухарский ковер ручной работы, висевший над кроватью помещика. На месте ковра Котовский оставил записку: «не хвались, идучи на рать, а хвались идучи с рати».

Но вольная жизнь Адского атамана продолжалась недолго. 18 февраля 1906 года полицейские агенты вычислили штаб – малину Котовского и окружили его (по другой версии, его сдали сами эсеры, не простив ему предательства). В тот же день были арестованы и другие члены его банды.


Тюремная карточка Котовского.

Как рассказывает сам Григорий Иванович, именно после этого ареста уголовный мир Бессарабии признал его свои «авторитетом». Однако, факты говорят о другом. Из полицейских материалов известно, что, оказавшись в Кишиневской следственной тюрьме, Григорий Иванович получил от своих сокамерников кличку «кот». Конечно, это могло быть сокращением его фамилии, но нельзя забывать, что в дореволюционной России «Котами» назывались сутенеры проституток, живущие за их счет. И любой мало-мальски уважающий себя грабитель наотрез отказался бы носить такую презрительную кличку. Также известно, что в тот период в тюрьме у него возник конфликт с уголовным авторитетом по кличке «Загари», и от расправы блатных будущего революционера спасло только заступничество тюремной администрации. Но защиту пришлось отрабатывать, и не случайно, что в мае 1906 года имя осведомителя Котовского мелькает в рапорте о предотвращении побега тринадцати анархистов из тюрьмы. После этого его, опасаясь, видимо, мести со стороны революционеров, переводят из общей тюрьмы в одиночную камеру. «Одиночка с прогулкой 15 минут в сутки и полная изоляция от живого мира, — писал Котовский. — На моих глазах люди от этого режима гибли десятками, и только решением во что бы то ни стало быть на свободе, жажда борьбы, ежедневная тренировка в виде гимнастики спасли меня от гибели.»

Также полицейские документы сохранили описание облика Григория Ивановича: рост 174 сантиметра, несколько сутуловат, имеет «боязливую» походку, особая примета: под глазами находятся маленькие черные точки, татуировка как знак грабителя. Интересно, что уже после революции Котовский пытался избавиться от своих тюремных наколок, и на месте черных точек у него появились шрамы.

31 августа 1906 года, закованный в кандалы, он сумел выбраться из одиночной камеры для особо опасных преступников Кишиневской тюрьмы. Как он самостоятельно взломал дверь камеры, которую постоянно охранял часовой, история умалчивает. Также неизвестным остается и то, как он незамеченным прошел тюремный коридор, попал на тюремный чердак и, сломав железную решетку, спустился с чердака тюремной башни во внутренний двор тюрьмы по веревке, предусмотрительно сделано из разрезанного одеяла и простыни. Собственно, история этого побега не оставляет никаких сомнений, что ее написал талантливый выдумщик, начитавшийся Артура Конандойля и Агаты Кристи. Реальность, как можно предположить, была не столь захватывающей. Скорее всего, побег Котовского организовали сами полицейские, опасавшиеся, что на суде Григорий Иванович раскроет многие неудобные факты их негласного сотрудничества.

Побег не был удачным. Уже через неделю жандармы и пристав Кишиневского городского участка Хаджи Коли настигли беглеца на одной из улиц Кишинева. Котовского водворили в камеру, состоявшийся в апреле 1907 года суд признал его виновным в организации в серии разбойных нападений. За грабежи, побег и дезертирство суд дал Котовскому десять лет каторги, что по меркам того времени было очень мягким приговором – в те годы казнили и за более мелкие преступления. Столь мягким приговором возмутился уже губернский прокурор и отправил дело на доследование, которое открыло совсем уж скандальные вещи. Выяснилось, что банду фактически крышевал некий помощник пристава Зильберг, который получал от Котовского часть награбленных денег и ценные подарки. В частности, именно у Зельберга нашли ценную золотую трость, которую Котовский отобрал у старика Крупенского. Также высокие полицейские чиновники помогали бандитам сбывать награбленное, снабжали их информацией об адресах наиболее богатых квартир. На Котовского работал даже чиновник специальных поручений при губернаторе, которому уголовный авторитет платил по 50 рублей за информацию о каждой удачной сделке. Другому офицеру-полицейскому он платил 250 рублей в месяц – то есть, в 3 раза больше его жалованья. Мелкие же полицейские готовили Котовскому побег из тюрьмы, снабжали его в камере оружием и спиртным.

Расследование дела Котовского стало настоящей сенсацией всей тогдашней Российской империи. То есть, по сути, как писали тогдашние газеты, вовсе не Котовский был главой разбойной шайки, а именно полицейский Зильберг, который за свои преступления получил 4 года каторги. В скандале оказался замешан и сам Хаджи Коли, и только заступничество высокопоставленного родственника – его дядя был заместителем министра юстиции – спасло его от позорной отставки и тюрьмы.

После истории с разоблачение Зильберга слава Котовского как Адского атамана и революционного грабителя изрядно померкла. Получив по новому приговору 12 лет каторги, он начал свой длинный путь по тюрьмам Российской империи. Он побывал в одиночке Николаевской каторжной тюрьмы, посетил Смоленский тюремный централ и Орловскую пересыльную тюрьму, где он маялся в ожидании отправки на каторгу до декабря 1910 года. Именно там Котовский и завязал первые контакты с членами партии анархистов и большевиков, пытаясь создать конкурирующую уголовным уркам группу т.н. «жиганов» — революционных боевиков. Вот как описывал тюремный быт Котовского один из членов его группы, некий Давид Кичман: «Там, где появлялся Котовский, прекращались поборы со стороны «уголовников». В 1908 году в Николаевской каторжной тюрьме Котовский отменил так называемый налог «на камеру» в пользу тюремной уголовной верхушки».

В феврале 1911 года он попал на настоящую каторгу в Козаковскую каторжную тюрьму, где зэки работали на золотых приисках. Здесь Котовский понял, что ему лучше не бунтовать. Позабыв про все политические лозунги, он становится преданным другом тюремной администрации. Его даже назначили бригадиром на постройке Амурской железной дороги. В сибирской каторге Котовский столкнулся с тюремным авторитетом Ванькой – козлятником. (Козлятниками до революции называли опытных воров-домушников, ходивших на дело в компании с малолетками.) Конфликт разрешился убийством – Которвский убил Козлятника, выдавив ему глаза. Опасаясь мести со стороны «урок», Котовский готовит побег. В своей «советской» автобиографии Котовский написал, что «при побеге я убил двух конвоиров, охранявших шахту». Это был полный вымысел. Не убивал он никого, да и в шахте тогда Котовский не работал. Побег он совершил, когда был расконвоированным бригадиром – просто взял да и ушел с рабочего участка. Неделю он отсиживался в домике путевого обходчика, который на собранные с каторжан деньги приготовил ему фальшивые документы и билеты на поезд.

По подложному паспорту Котовский некоторое время работал грузчиком на Волге, кочегаром на мельнице в Балашове, чернорабочим, кучером. В Сызрани его кто-то опознал, и по доносу Котовского арестовали. Но из местной тюрьмы Котовский легко сбежал – как именно, он предпочитал не рассказывать.

Осенью 1913 года Котовский вернулся в Бессарабию, где он вновь собрал банду из 10 человек. Штаб-квартирой новой банды стал дешевый трактир «Лондон» на Титовской улице в Кишеневе. И первый свой налет Котовский совершает на имение своего старого знакомого помещика Назарова, наследника умершего князя Манук-Бея. Почему он так стремился отомстить Назарову, неизвестно. Зато известно другое. Как только полиции стало известно о возвращении Котовского, тут же была организованна полицейская операция с облавой, продолжавшаяся два дня. Никто ни попался, и следом бандиты разграбили кассу местного винокуренного завода.

Тем временем, в начале августа 1914 года Россия вступила в Первую мировую войну. В Бессарабии, где находился Юго-Западный фронт, было введено военное положение, которое означало не только тотальную мобилизацию мужского населения, но и введение военно-полевых судов и ужесточение наказания за преступления. То есть за грабежи Котовского и его подельников ждала уже не каторга, а виселица.

Не желая идти на фронт, Котовский приобрел «белый билет», освобождавший его от призыва. Он устроился в крупное поместье помощником машиниста молотилки, а в свободное от работы время готовил очередной налет. Уголовная статистика свидетельствует, что Котовский в 1913 году успел совершить 5 грабежей. В 1914 году он совершил около 10 вооруженных налетов. В 1915 году котовцы совершили более 20 налетов, в том числе 3 – в Одессе.


Кадр из кинофильма «Котовский», 1941 г.

Вот лишь краткая летопись некоторых его преступлений. 24 сентября 1915 года Котовский совершает ограбление присяжного поверенного Гольдштейна, забрав у него две тысячи рублей. Ровно через месяц они грабят богатого хлебопромышленника Штейнберга, у которого при себе оказалось всего 100 рублей. Не удовлетворившись такой добычей, через несколько дней котовцы совершают нападение на коммерсанта Финкельштейна, проникнув к нему домой и под угрозой револьверов отобрав у него все, включая женские шубы и украшения. Следом был ограблен владелец часового магазина Гродбук, мировой судья Черкес. Ограбления совершались с особым цинизмом. Так, в сентябре 1915 года Котовский совершил налет на одесскую квартиру крупного скотопромышленника Гольштадта. Вынув револьвер, Котовский предложил купцу и его гостям внести в «Фонд обездоленных на покупку молока десять тысяч рублей, так как многие одесские старушки не имеют средств на покупку молока». Арон Гольштадт ухмыльнулся и предположил, что старушкам на молоко хватило бы и пятисот рублей. Котовцы, оценив юмор, избили хозяина и вскрыли его сейф, в котором они нашли десять тысяч рублей, а затем ограбили и всех его гостей, срывая с них драгоценности и меха.

1916 год – пик воровской популярности Котовского. Его имя попадает в газеты, он начинает позиционировать себя как бессарабским Робин Гудом и бандитом-романтиком, добиваясь популярности своими широкими жестами. Несмотря на то, что его подручные выходили на дело в масках, сам Котовский никогда маску не надевал. Напротив, он всегда старался быть узнанным. Иногда он проявлял великодушие: если жертва просила Котовского не забирать все или оставить что-то на хлеб, атаман ада возвращал ограбленному некоторую сумму денег. Например, Гувернантке банкира Финкельштейна он вернул дешевые серьги, сорванные с ее ушей его товарищами-налетчиками. Слезные мольбы жены ограбленного судьи Черкеса тронули душу атамана, и он вернул изъятые из сейфов документы и ценные бумаги, которые, впрочем, были бандитам бесполезны. Известно, что уже в советский период сам Котовский, вспоминая свой разбойный период, говорил, что сам не убил ни одного человека. Более того, он даже револьвер всегда носил незаряженным, надеясь больше на методы запугивания и силу своего страшного авторитета. Так это или нет, установить сейчас невозможно. Возможно, сам Котовский действительно никого не убил – но за него эту грязную работу делали его подельники. Историк Виктор Савченко, скрупулезно собравший все полицейские материалы о деятельности Котовского. Утверждает, что на совести атамана ада находится немало жертв. К примеру, его подручный по имени Михаил Берилев в ходе грабежа убил промышленника Нусинова, лесника Прокопа, сторожа Жалко, за что позже он был приговорен к повешению. К излишнему кровопусканию был склонен и другой котовец – Николай Радышевский, вор-рецидивист, предпочитавший грабить ювелирные магазины.

Самое известное дело 1916 года – нападение на арестантский вагон на станции Бендеры. В вагоне ждали своей отправки в одесскую тюрьму несколько десятков уголовных заключенных, среди которых были и друзья Котовского по сибирской каторге. Вагон должны были прицепить к утреннему поезду. Когда до прихода состава оставалось около часа, к арестантскому вагону подошел переодеты железнодорожником налетчик и передал начальнику караула приказ коменданта станции явиться к нему. После того, как начальник караула ушел на станцию, к вагону подошел конвой с новой партией арестованных. Конвой возглавлял сам Котовский в форме офицера. Он потребовал принять арестованных, но, как только открылась дверь вагона, туда ворвались котовцы, игравшие роль и конвойных, и арестованных. Караул был разоружен, и около шестидесяти уголовников получили свободу. Всех беглецов развезли на подводах по тайным малинам, а несколько освобожденных остались в банде Котовского и уже через несколько дней они напали на офис купца Якова Блумберга. Этот случай описывали все одесские газеты – воспользовавшись тем, что бандиты были заняты обыском, жена купца разбила окно вазой и стала звать на помощь. В панике котовцы открыли стрельбу, застрелив жену и дочь купца. Шальная пуля прострелила и правую руку бандита Байстрюка. Грабители бежали, ограничившись сорванными с женщин кольцом с бриллиантом и золотой брошью. Следующей их жертвой стал врача Бродовский, которому они привели товарища с раненой рукой, что, впрочем, не помешало бандитам изъять у доктора сорок рублей и золотые часы плюс три рубля, которые грабители забрали у фельдшерицы, помогавшей доктору перевязывать их товарища.

Делом занялся лично помощник начальника одесского сыска Дон Донцов, который довольно быстро выходит на след бандитов. Понимая, что полиция дышит ему в затылок, Котовский распускает большую часть банды, а сам с наиболее преданными сообщниками возвращается домой в Кишиневскую губернию. Здесь 17 июня 1916 года и происходит его последнее дело– на большой дороге у Кишинева Котовский напал на двух еврейских купцов Гершингольда и Нецканера и обобрал их до нитки. На следующий день новый полицмейстер пообещал щедрую награду за поимку Котовского и бросил лучшие силы на его поимку. Ведь продолжалась мировая война, рядом проходил румынский фронт, а разбойные грабежи подрывали надежность тыла.

Уже через неделю облава принесла первые плоды – были арестованы 12 членов банды Котовского, которые и указали на местонахождение их главаря. (Сам Котовский говорил, что был продан за десять тысяч рублей одним из своих подельников). Арест Котовского проходил по всем правилам конспирации, что говорит о том, что у Котовского еще оставались связи в полицейском управлении губернии. Дом был окружен полицией, но Котовскому удалось уйти из окружения. Преследователи гнались за ним двенадцать верст. Поняв, что он окружен, а конь под ним обессилел. Котовский решил скрыться в высоких ячменных полях, но полицейские решили прочесать поле. Когда они были уже близко, Котовский встал с поднятыми руками. И здесь репутация Адского атамана обернулась против него самого: когда полицейские увидели перед собой страшного грабителя, они, не раздумывая, открыли огонь по безоружному человеку, решив, видимо, раз и навсегда закрыть вопрос с Котовским. Котовский упал, обливаясь кровью, но раны оказались не смертельными.

В октябре 1916 года начался суд над Адским атаманом. Зная, что ему грозит виселица, Котовский как мог, оттягивал оглашение приговора. Он сочинил пространный текст «Покаяние», который произвел неизгладимое впечатление на присяжных. Также в свое оправдание он заявил, что часть захваченных денег он жертвовал бедным и в Красный крест в помощь раненым на войне, но никаких доказательств этих благородных деяний, он так и не предъявил. Но все ухищрения оказались бесполезными. Одесский окружной суд приговорил его к повешению. Но власти почему-то не спешили исполнять приговор. Сорок пять суток Котовский просидел в камере смертников, ожидая смертной казни и забрасывая все возможные инстанции слезными прошениями о помиловании. Одно из этих писем прочитала Надежда Брусилова-Желиховская, жена легендарного командующего Юго-Западным фронтом Брусилова, которая под впечатлением от рассказа раскаявшегося атамана стала хлопотать о судьбе Котовского в Петрограде и добилась-таки отмены смертного приговора, заменив его на вечную каторгу.

Но не успел Котовский по уже знакомому этапу пойти на каторгу в Сибирь, как в стране грянула Февральская революция. Ворота тюрем распахнулись для идейных вымогателей, террористов и бомбистов. Даже Нестор Махно, прославившийся как рэкетир и убийца, обрел свободу и вернулся на родину. Но вот Котовского новая власть выпускать на волю не собиралась, потому что никаких революционных заслуг за этим отпетым уголовником не числилось. И тогда Котовский стал забрасывать уже Временное правительство письмами с просьбами пересмотреть несправедливый приговор, вынесенный в годы несправедливого царистского режима. Вместо каторги он просил отправить его добровольцем на фронт, где он кровью мог бы искупить свою вину перед народом и республикой. Неизвестно, как бы тогдашний министр юстиции Керенский отреагировал бы на эти письма, но тут в марте 1917 года в Одесской тюрьме неожиданно вспыхнул бунт заключенных. Котовский, как это ни странно, занял сторону тюремной администрации и уговаривал восставших отказаться от попыток бегства. Вскоре он стал членом комитета тюремного самоуправления и уже вел переговоры с руководителем губернских милицейских отрядов и начальником одесского военного округа. Более того, он заявил, что знает всех преступников Одессы и может помочь в их аресте или перевоспитании. Он даже ходил вместе с милицией на обыски и аресты, помогая задерживать своих бывших друзей. И в итоге он все-таки добился своего. В мае 1917 года состоялся новый суд, который принял решение: «подсудимого Григория Котовского… если он по состоянию здоровья окажется годным к службе, условно освободить от наказания и передать его в ведение военных властей».

Но Котовский не спешил на фронт проливать кровь за революцию. Его полностью утраивал одесский курорт, и он три месяца под любыми предлогами отмазывается от армии. Он то лечит нервное расстройство, то по командировке от Советов едет в командировку в Бессарабию, то занимается перевоспитанием криминальных элементов. Так или иначе. Котовский сумел оттянуть свой приезд на фронт до завершения июньской наступательной операции русской армии, которая стоила десятков тысяч жизней солдат и офицеров. Лишь когда всякие боевые действия на Румынском фронте затихли, Котовский отправляется на передовую. Он рядовой 136 Таганрогского пехотного полка 34 дивизии. В реальных боевых действиях ему так и не пришлось участвовать, но миру он поведал о жарких боях, опасных рейдах в тыл врага и даже сам себя наградил за храбрость Георгиевским крестом. В действительности же, если ему и пришлось принимать участие в баталиях, то в баталиях сугубо политического характера: 25 ноября в румынском городке Галаце состоялся съезд солдатских Советов 6ой армии Румынского фронта. Среди делегатов съезда был и Котовский, который был избран членом президиума. Съезд поручает Григорию Ивановичу формирование «Партизанского революционного отряда, борющегося против румынской олигархии».

Партизанщина была недолгой. Уже в начале весны 1918 года Германия развернула наступление на Украине, и отряд Котовского рассыпался. Сам атаман бежало в тыл, и в апреле 1918 года он оказался в Екатеринославе, где слег от эпидемии «испанки». Оттуда он сбежал в Одессу, которая тогда находилась под властью французских интервентов. Там он вливается в знакомый преступный мир, которым руководит его лучший друг – первый криминальный король Одессы Мишка Япончик (настоящее имя Моисей Вольфович Винницкий). Япончик сам был из породы «революционных воров». Так, во время большевистского переворота в Одессе в 1918 году Мишка Япончик совместно с будущим чекистом Яковом Блюмкиным сформировал «Первый Добровольческий революционный железный отряд» из люмпен-пролетариата и преступников, что в дальнейшем дало ему право называть себя революционером. К примеру, в газете «Одесская почта» Япончик даже опубликовал собственное воззвание «группы воров Одессы»: «Мы группа, профессиональных воров, также проливали кровь в боях с гайдамаками, идя рука об руку с товарищами рабочими и матросами. Мы тоже имеем право носить звание граждан Российской республики!»

Тем не менее, в Одессе, которая в 1918 -1919 году стала неофициальной столицей Белого движения, Котовский с Япончиком и не думали о революции, промышляя рэкетом и грабежами. Старожил-одессит Яков Кишиневский позже вспомнил, что «король Миша» обложил данью всех торговцев, и даже официальные власти сторонились его кортежа с тачанками и пулеметами, когда тот в окружении полусотни головорезов раз в неделю объезжал город, собирая деньги.


Мишка Япончик

Но больше всего Япончик и Котовский прославились благодаря ограблению Государственного одесского банка, в ходе которого бандиты вывезли из хранилища три грузовика, груженных золотом и ценностями на сумму в пять миллионов рублей. Где были спрятаны эти сокровища — неизвестно до сих пор. Во всяком случае, в Одессе и сегодня бытуют легенде о «золоте Котовского», спрятанного где-то в катакомбах. Особую пикантность этим рассказами придает тот факт, что в бандитских вылазках Япончика принимал участие и будущий убийца Котовского — Мейер Зайдер, который, как шептались в народе, и отмстил Григорию Ивановичу за украденное у братвы золото.

Человеку никогда не поздно переменить жизнь!» — таков был рекламный слоган популярного сериала «Котовский», где с успехом сыграл свою последнюю роль Владислав Галкин. Однако, это только часть правды. Действительно, с приходом красных в Одессу Котовский постарался измениться, но только лишь внешне. Благодаря стараниям своего тюремного друга Исаю Шмидту – Комиссара Особой революционной армии — он получил свою первую официальную советскую должность в Красной армии. Интересно, что вопреки официальной советской историографии, Котовский никогда не участвовал в боях с полноценными армейскими соединениями. Верх его начальственной карьеры – должность командира 2-го кавалерийского корпуса при Ионе Якире, но большевики всегда старались использовать его там, где он был первоклассным специалистом – то есть, бросала его на борьбу с бандитами и восставшими крестьянами. Именно за расправы над собственным народом Котовский и был награжден тремя орденами Красного Знамени и «почетным революционным оружием».


Парадный портрет комкора Котовского с петлицами 2 кавкорпуса.

Ради пущей солидности Котовский даже женился, хотя всю свою жизнь он довольствовался случайными связями. В молодости он обычно пользовался услугами проституток (а его банду в Одессе называли «партизанским отрядом мамаши Мозес» — в честь известной одесской бандерши, расстрелянной французским командованием за распространение сифилиса). Став же преступным «авторитетом», Котовский стал совмещать жриц любви с мимолетными романами с артистками театров. По слухам, одной из его пассий была даже тогдашняя «суперзвезда» Вера Холодная. Но образ холостого гуляки был совершено неприемлем для командира Красной армии. Поэтому-то Котовский выбрал себе в жены медсестру Ольгу Шакину.


Ольга Шакина

Позже сын Котовского – Гриша — вспоминал: «С мамой отец познакомился осенью 1919 года. Мама происходила из волжских крестьян, но родители и мамы умерли рано, и ее с сестрой Лизой родственники определили в интернат на казенные содержание. Позже, когда сестры подросли, они купили в рассрочку швейную машинку «Зингер» и подрабатывали шитьем. Нужда была страшная, и в 18 лет мама была вынуждена выйти замуж за земского врача Шакина, который был вдвое старше ее. Шакин болел раком, и в обмен на уход он предложил маме помощь в устройстве и дал денег на поступление на медицинский факультет Московского университета. В 1918 году мама, уже ставшая вдовой, вступила в партию, и по партийному призыву отправилась на фронт. В санитарном поезде она и встретилась с отцом, который там лечил последствия тифа. В это страшное время ей, конечно, хотелось прислониться к мужскому плечу. Мама впоследствии рассказывала, со слов отца, почему она ему понравилась: он увидел в ней облик своей матери которую он потерял в три года. Начался роман. Отец предложил ехать к нему в бригаду. Врачей у него не было и он сразу предложил ей должность бригадного врача. И, что бы добиться назначения мамы в бригаду, Котовский назвал ее в штабе дивизии своей женой. Мама не возражала…»


Котовский борется. Фотография сделана весной 1925 года. 

Но вот внутренне Котовский так и остался преступным авторитетом. Уже после Гражданской войны он, назначенный служить в Умань, формирует свою собственную теневую экономику. Он берет в аренду сахарные заводы, обещая снабжать сахаром Красную Армию. Затем Котовский берет под контроль торговлю мясом, создав Военно-потребительское Общество с подсобными хозяйствами и швейными цехами.

Еще один «бизнес» Котовского – переработка старого солдатского обмундирования в шерстяное сырье. Солдатский бесплатный труд использовался на заготовке сена и уборке сахарной свеклы, и при выращивании хлеба и даже при отлове диких собак, тушки которых затем шли на переработку. В одном только 1924-м году заводы Котовского в Умани переработали 60 тысяч собак, жир которых шел на мыло, а шкуры – на пошив шуб на модниц эпохи нэпа.


Труп Котовского на месте убийства. Фотография из следственного дела.

Котовский в начале нэпа был, вероятно, одним из самых богатых людей дочиста ограбленной страны. Он захотел еще и власти. И натолкнулся на еще больших преступников, чем он сам.


Жена Ольга у гроба Котовского.  

Более десяти лет о Котовском никто не вспоминал. А потом в конце 30-х в его имя стали славить по всей стране, его имя стали присваивать городам и заводам, был снят фильм «Котовский»… Секрет же его посмертной популярности объяснялся просто: в 1937 году Сталину, отправившему на убой Якира, Гамарника, Уборевича и других бывших военачальников покойного комдива, срочно понадобились новые кандидатуры на роль героев Гражданской войны.

Владимир Тихомиров
08:59 06/08/2014

АвторВладимир Тихомиров, главный редактор «Исторической правды»

Декабрь 21, 2014

Единовременная зачистка Беларуси в декабре 1944 года

Filed under: История,Сталинские репрессий в Беларуси. — Антон Солнцев @ 12:23 дп

Сергей Крапивин / TUT.BY

70 лет назад, 20 декабря 1944 года, Берия сообщил Сталину, что на территории БССР проведена широкомасштабная чекистско-войсковая операция «по изъятию антисоветских элементов и ликвидации вооруженных бандгрупп». В ходе ее органами НКВД-НКГБ было арестовано, задержано и убито 7378 человек.

Организаторы чекистско-войсковых операций нарком внутренних дел БССР Сергей Бельченко (слева) и нарком госбезопасности БССР Лаврентий Цанава.

Собственно записка заместителя председателя Государственного комитета обороны Лаврентия Берии была краткой:

Совершенно секретно
13 декабря с. г. в западных областях Белоруссии была начата единовременная чекистско-войсковая операция по изъятию антисоветских элементов и ликвидации вооруженных бандгрупп. В ходе операции НКВД-НКГБ БССР арестовано, задержано и убито 7378 человек, в том числе:
Подозреваемых в принадлежности к разведывательным и контрразведывательным органам противника – 506 чел.
Бандитов – 310 чел.
Участников антисоветских белопольских организаций – 379 чел.
Участников антисоветских белорусских организаций – 129 чел.
Активных пособников немецко-фашистских оккупантов – 2256 чел. <…>

А вот как в информации для Сталина выглядели цифры изъятого в те дни в Беларуси оружия: винтовок – 59, автоматов – 13, станковых и ручных пулеметов – 9, гранат – 84, патронов 20 тыс. штук.

Но это же крайне мало!

Товарищ Сталин мог спросить: если в ходе боевой операции арестовано и убито свыше семи тысяч – почти вражеская дивизия, то где трофейное оружие? Около сотни изъятых стволов – это смехотворно…

Мое предположение такое: в большинстве чекистам попались мелкие «странношатающиеся» людишки. Начало зимы – это выход из лесов всевозможных «зеленых», их перемещение из шалашей в теплые деревенские избы. Миновало для лесной братии то славное времечко, когда «под каждым ей кустом был готов и стол и дом». Первая пороша, а затем снегопад – это начало гибели человека, который пытается укрыться вне населенных пунктов, хочет незаметно пройти полем и перелесками.

Всякий след теперь будет заметен на жнивье.

И не пробраться в деревню по знакомому мостику так, чтобы не осталось знака.

Вот потому декабрь, установление белой тропы – это начало охоты не только на диких животных, но и на человека. Начинаются засады и облавы. Развилки дорог у сельских околиц, подходы к мостам, деревенские огороды – всюду теперь патрули с собаками. И в конце концов оголодавший и промерзший бродяга-дезертир, который, как заяц, льнет к человеческому жилью, будет затравлен.

Труднее с «медведями», которые бесследно залегли в берлогах. Их еще найти надо…

К записке на имя Сталина от 20 декабря прилагалось информационное сообщение Б.З. Кобулова, Л.Ф. Цанавы и С.С. Бельченко «О предварительных результатах операции НКВД-НКГБ БССР по изъятию антисоветских элементов и ликвидации вооруженных бандгрупп в западных областях БССР». В этом документе нет примеров того, что где-то в бункерах, на лесных базах захвачены крупные арсеналы, ликвидированы штабы вооруженного подполья.

Здесь не Западная Украина с ее разнонациональными повстанческими армиями и мощными базами антисоветского подполья.

Карикатура из советской украинской газеты 1946 года с изображением бойцов УПА и польского вооруженного сопротивления: «Ну, залазь в нашу самостийную дыру, побратим. Как-нибудь поместимся. Место найдем». Источник иллюстрации: REIBERT.

Белорусские примеры были на порядок ниже и преимущественно такого рода (из спецсообщения о положении в Ивьевском и Юратишковском районах Барановичской области):

В Ивьевском районе из 8 сельсоветов бандиты выгнали местные органы власти и несут патрульную службу в селах, убили двух председателей и двух секретарей сельских советов, остальным удалось скрыться путем бегства. Убили одного старшего лейтенанта из воинской части, которая заготавливала продукты, разгромили 4 здания, где помещались сельсоветы, забрали оружие, собранное председателями сельсоветов и белорусским населением. Есть много случаев, когда убивают местных активистов белорусов с их семьями. В Юратишковском районе убили более 7 человек, в том числе редактора районной газеты Бикмана, райуполнаркомзага, старшего лейтенанта из военкомата и других. Красноармейцев разоружают и пытаются вовлечь к себе в банду, а если не соглашаются идти к ним – отпускают и предлагают двигаться не на Запад, а на Восток…

Полагаю, что главной проблемой в Беларуси были все же не политические вооруженные противники Советов, а заурядные дезертиры.

В те дни с высоких трибун и в официальных публикациях бодро говорилось о том, что «население освобожденных от немцев районов БССР с огромным патриотическим чувством отнеслось к мобилизации и призыву в ряды Красной Армии». Мягко говоря, это было не везде и не всегда так. В служебных докладах с грифом «Секретно» осени 1944 года содержались примеры иного рода. Заведующий оргинструкторским отделом ЦК КП(б)Б В.И. Закурдаев, повествуя про уборку урожая и мобилизацию в Жабчицком районе Пинской области, отметил:

Проведение мобилизации военнообязанных 1908-1926 гг. проходило с некоторыми трудностями. Из 2500 человек, подлежащих мобилизации, не явилось на призывные пункты 617 человек, многие из них ушли в леса. Особенно большая неявка мобилизуемых относится к сельсоветам, в которых в течение трех лет находились немецко-полицейские гарнизоны, как-то: Кротовский сельсовет – не явились 138 человек, Масевичский – 122 человека, Паршевичский – 85 человек, Оховский – 74 человека, Жабчицкий – 66 человек.

С целью забронироваться и уйти от призыва молодые возраста идут на железнодорожный транспорт, шоссейные дороги и водный транспорт. Руководящие работники этих организаций способствуют массовой неявке, принимая на работу без санкции военкомата людей, подлежащих призыву. В сельских советах, которые находились в зоне партизанских действий, неявки на призывные пункты отмечены единицами. За последние дни военнообязанные начинают по 20-25 человек в день возвращаться из лесов на призывные пункты военкомата.

Массовая неявка на призывные пункты является результатом враждебной работы агентов польского лондонского правительства, которые распускают слухи, что якобы территория района по договоренности Америки с Англией отходит опять к Польше, что идет уже отступление советских войск из Польши, что в лесах скрываются целые армии власовцев и бульбовцев…

Глухое сопротивление призыву в Красную Армию и мобилизации в промышленность, случалось, оказывали местные хозяйственные и даже партийно-советские руководители. Например, секретарь Слуцкого РК КПБ(б)Б Кононович жаловался в ЦК на то, что район лишают ценных работников:

Ставя Вас [в известность] об этом исключительно тяжелом положении в обеспечении [работ] по восстановлению промышленных предприятий города, а там, где восстановлены, по их дальнейшему расширению, прошу сделать соответствующее указание облвоенкомату на предмет отзыва имеющихся в райвоенкомате гор. Слуцк нарядов в количестве 400 чел. мобилизации рабочей силы с нашего района для промышленности других городов, а также облисполкому об отзыве наряда на 960 чел., и в дальнейшем освободить наш район от мобилизации. По данным райвоенкомата, только в промышленность других городов из нашего района мобилизовано за период после изгнания немецких оккупантов 528 чел., в том числе за счет города – 128 чел., колхозов – 400. Дело дошло до того, что из работающих предприятий города мобилизованы последние специалисты…

В Минске на эту жалобу наложили резолюцию: «Направить письмо Бобруйскому обкому КП(б)Б, что ЦК не может согласиться с предложением т. Кононовича, как с неправильным».

А в общем местными чекистами практиковались сплошные зачистки территорий. Да, конечно, облавы – проявление тупой механичности, свидетельство малопрофессионализма контрразведчиков. Об этом писал и бывший смершевец Владимир Богомолов.

Красной нитью в его романе о событиях в Беларуси «Момент истины (В августе сорок четвертого)» проходит суждение о том, что войсковая операция контрразведывательных органов – это плохо, это сила от бессилия:

– Могу вам сказать, чего мы достигнем войсковой операцией наверняка: создания перед Ставкой видимости нашей активности!.. Если докладывают, что розыском занимаются десятки человек, это по масштабам высокого начальства выглядит незначительно и может даже быть воспринято как недооценка или хуже того халатность! Если же доложить, что только в одном месте привлечено несколько тысяч, это, конечно, впечатляет!

А впрочем как результат широких операций в тылу, которыми хвалились генералы Бельченко и Цанава, появлялись констатации:

В связи с активизацией чекистско-войсковых мероприятий и усилением агитационной работы увеличилась явка военнообязанных в райвоенкоматы…

В ходе чекистско-войсковых операций задержано 1643 дезертира и 48900 уклонявшихся от призыва в Красную Армию…

К месту будет заметить, что за успешное проведение чекистско-войсковых операций вручали полководческие ордена. И когда современные популяризаторы российских спецслужб с придыханием повествуют, что в истории были только два генерала-чекиста, награжденные орденом Суворова – Павел Судоплатов и Наум Эйтингон, то я беру это утверждение под сомнение.

Надо вспомнить и министра государственной безопасности БССР генерал-лейтенанта Лаврентия Цанаву с его орденом Суворова 1-й степени и двумя орденами Кутузова 1-й степени.

 

 

Ноябрь 13, 2014

Черная «тройка» Красной Армии 1

Filed under: История,Сталинские репрессий в Беларуси. — Антон Солнцев @ 7:37 пп

Сергей Крапивин / TUT.BY

95 лет назад, 13 ноября 1919 года, на свободных от интервентов белорусских землях был учрежден карательный орган Чрезвычайная Тройка. Приказ об этом издал Реввоенсовет Западного фронта (командующий В.М. Гиттис)  реальный в то время обладатель власти на территориях восточнее реки Березина, ибо после кончины Литбела иного белорусско-советского управления не существовало.

"Суд народа". Фрагмент картины Соломона Никритина.
«Суд народа». Фрагмент картины Соломона Никритина.

До 13 ноября 1919 года на уровне уездов и волостей практиковалась самодеятельность местных большевиков. Приведу одно из донесений, поступавших в Витебский губисполком (стиль и орфография машинописного подлинника):

«Исполнительный Комитет Суражского Уездного Совета Раб. и Кр. Деп. Президиум
28 сентября 1919 г. № 2509
Витебскому Губисполкому
Согласно протокола объединенаго заседания Суражского Исполкома и членов Партии Суражской организации РКП от 29-го августа постановлено объявить гор. Сураж и уезд на военном положении с 12-ти часов ночи 1-го сентября, а также постановлено для борьбы с бандитами оперующих по уезду взять с волости по 30–40 человек заложников и в случае попытки на убийство хотя бы одного Советскаго работника немедлено растрелить и взять новых.
Председатель Гончаров»

В 1919 году на гражданское население восточной Беларуси распространились приказы командования Западного фронта. В этих документах слова «дезертир» и «бандит» почти всегда соседствовали, ибо леса наполнялись крестьянами, которые сопротивлялись изъятию продовольствия и не желали служить в Красной Армии.

Демьян Бедный в те дни написал стихи «Кулацкий плач», а художник К. Спасский нарисовал плакат, где изображалась злоба сельского богатея по причине массовой добровольной записи в Красную Армию.

«В красноармейцы, вишь, охотников
Столпилось сколько у стола.
Для трех сынков моих, работников,
Давно уж очередь была.

Укрыл. Где чадушки спасаются,
Пока никто не подсмотрел.
Худеют парни. Опасаются,
Поймают – кончено: расстрел!»

На самом деле до 80 процентов белорусского населения уклонялось от призыва, и прав был Демьян Бедный в одном: «Поймают – кончено: расстрел!». Поэтому для обширной тыловой зоны Западного фронта был издан приказ военного командования:

Секретно
Приказ о Чрезвычайной Тройке по борьбе с бандитизмом и дезертирством

1) В связи с особым неблагополучным положением в пределах Тыла Западного Фронта по бандитизму и дезертирству и неспособности отдельных органов справиться с этим злом постановлением Реввоенсовета Фронта от 13/XI утверждается Чрезвычайная Тройка по борьбе с бандитизмом и дезертирством.
2) В состав Тройки входит представитель РВС Запфронта Начальник тыла Запфронта тов. НЕКЛЮДОВ — Председателем; представитель Окркомдезертир председатель ее тов. ГАЛАКТИОНОВ и Начальник Запсектора тов. ФИЛИПОВ членом и заместителем председателя Смоленский Губвоенком тов. АДАМОВИЧ.
3) Тройке даются особые чрезвычайные полномочия в проведении мероприятий по борьбе с дезертирством и бандитизмом, для каковой цели:
а) ей беспрекословно со всеми аппаратами подчиняются все органы, ведшие до сих пор борьбу с бандитизмом и дезертирством;
б) ей подчиняются Губчека в области борьбы с дезертирством;
в) ей в оперативном отношении подчиняются все войска ВОХР (т. н. внутренней охраны. – С.К.), Комдезертир особого назначения, местного назначения и т.д. через лиц, назначенных Тройкой или ею утвержденных на занимаемых должностях в настоящее время; …
8) Тройка осуществляет репрессии против бандитов и дезертиров в следующем порядке:
а) Репрессии против дезертиров и бандитов и укрывателей осуществляются Губкомдезертир, Губтрибуналами и выездными сессиями Трибуналов на местах;
б) Репрессии по отношению к попустителям дезертирству и бандитизму осуществляются Тройкой путем обследования данного каждого отдельного случая попустительства во всех его проявлениях и собирания следственного материала, по которому согласно существующих положений выносится определенное заключение Тройки и передается для немедленного рассмотрения в Ревтрибунал Запфронта…
10) В каждый район, объявленный неблагополучным по дезертирству и бандитизму, по требованию Тройки высылается выездная сессия Губревтрибунала, которая и производит репрессии на местах против бандитов, дезертиров и попустителей.
Выездная сессия Ревтрибунала остается в пределах данного района во все время состояния его в объявленном положении неблагополучным…

Так на советском отрезке истории Беларуси было положено начало «универсальным» – надведомственным и внесудебным – карательным органам, отвечающим за определенную территорию. Впрочем, тройки предусматривали и суды, но суды скорые, в которых не было обвинителя и не имелось защитника. Спорить обвиняемому было не с кем, потому что его судьба решалась не квалифицированными юристами, а некими механическими носителями должностей – начальник армейского тыла и т. д. Сегодня один военный был на этой должности, а завтра могли назначить другого. Не человек судил человека, а должность — человека.

Затем началось создание троек «на местах». Вот одно из положений «Инструкции для районных Троек по борьбе с дезертирством и бандитизмом»:

«Из задержанных дезертиров выделяются более злостные и приговариваются к расстрелу. Остальные задержанные дезертиры приговариваются к условному расстрелу. Для воздействия на население, укрывающее дезертиров и бандитов, способствующее им, Тройка применяет следующие меры: конфискация имущества, наложение контрибуции, взятие заложников и назначение на принудительные работы…».

Гнали дезертиров из хат не по причине «революционной сознательности масс», а из опасения репрессий.

Конвейерность репрессий в Витебской губернии видна из форм отчетности 1919 года: «Сведения о заговорах против Советской Власти», «Сведения о восстаниях против Советской Власти» (также подавались «Сведения о политическом положении», «Сведения о движении среди рабочих» и другие).

Вот как четко все разложено по колонкам таблицы, например, в недельной сводке о заговорах против Советской власти. В разделе сведений о ликвидации заговоров требовалось не просто указать абсолютную цифру вражеских потерь, а конкретизировать: арестовано; предано суду; расстреляно. Опять же, если расстреляно, то следует заполнить статистические подразделы: расстреляно по суду и расстреляно на месте.

Или же графа «Какие приняты средства для ликвидации» в недельной сводке о восстаниях против Советской власти. Обратим внимание на заглавия столбцов: «Аресты»; «Число арест.» – это понятно; «Выс. в конц. лаг.» – выслано в концлагеря; «Прим. воор. силы» – понятно; «Растр. зач.» – расстреляно зачинщиков; «Чис. растр.» – число расстрелянных. Такая обыденная скоропись «Чис. растр.»…

Особенный цинизм большевиков состоял в том, что, воюя с народом, они вполне умели договариваться с внешними врагами – интервентами немецкими и затем польскими. Антисоветская газета «Минский курьер» проболталась в ноябре 1919 года:

«Подписан договор о немедленном освобождении советским правительством всех граждан Речи Посполитой Польской и вообще всех поляков, арестованных, зарегистрированных, задержанных в качестве заложников в советской России, и о доставке их вместе с семьями, служащими, багажом на сумму 20000 руб. и наличными на сумму до 25000 руб. на человека к демаркационной линии. Следует ожидать скорого возвращения всех заложников».

На западном фронте в те дни было затишье. А свое военное искусство красные совершенствовали в «сражениях» с белорусским крестьянством.

 

Ноябрь 7, 2014

Два героя одного времени

Filed under: История — Антон Солнцев @ 2:55 пп

Нина Марчук, «Институт белорусской истории и культуры»

Среди воинов прошлого было немало героев, которые защищали белорусские земли от захватчиков.

В истории нашей страны известно множество войн. Нашим предкам приходилось отбиваться от нападений врагов со всех сторон. В этом кратком очерке мы расскажем о двух из них, сражавшихся в XVII веке.

Самуэль Аскерко

Шляхетский род Аскерко происходил от полоцких мещан. В XV веке они приобрели земские имения и таким образом получили статус шляхтичей герба «Мурделия».

Григорий Аскерко в 60-е и 70-е годы XVI века был ротмистром в королевском войске, сначала у Сигизмунда II Августа, а затем у Стефана Батория. В январе 1564 года он участвовал в сражении с московитами на реке Улла.

Другой представитель рода – Михно Аскерко (возможно, брат Григория) примерно в 1562 году продал свой фольварк возле Ушач, что неподалеку от Полоцка, и переехал с семьей в имение Чалюшевичи под Мозырем (деревня с таким названием существует и сегодня). Это полесская глубинка. Здесь у него родились двое сыновей – Федор и Петр (будущий отец Самуэля).

Именно в Чалюшевичах около 1599 года родился Самуэль Аскерко (известно, что у него был еще и брат Стефан, но сведения о биографии брата не сохранились). Первоначальное образование он получил дома – родители, кроме родного белорусского, хорошо владели польским языком, отец немного знал латынь.

В возрасте примерно 17 лет его отправили в Краков, на учебу в иезуитскую академию (позже она была преобразована в Ягеллонский университет). Там Самуэль учился на философском факультете. Программа обучения включала все гуманитарные и естественные науки того времени: теологию, метафизику (философию), географию, астрономию, физику (механику), математику, логику, поэтику и риторику, а также древние и новые языки (греческий, латинский, немецкий, французский).

Мы не знаем, завершил ли юноша полный курс обучения. Достоверно известно лишь то, что через несколько лет он поступил на службу в войско великого воина, наивысшего гетмана ВКЛ Яна Карла Ходкевича. В сентябре – октябре 1621 года Самуэль участвовал в знаменитом сражении под Хотиным на Днестре. Ныне это Черновицкая область Украины, а тогда – территория ВКЛ.

Турецкий султан Осман II в 1620 году начал войну против Речи Посполитой. Он разбил возле села Цецора польское коронное войско гетмана Станислава Жолкевского (при этом гетман погиб, а его сын Иван попал в плен к туркам), затем через Молдавию вышел со 120-тысячным войском к переправе через Днестр в районе Хотинского замка. Но путь ему преградил гетман Ходкевич, построивший возле замка укрепленный полевой лагерь. В лагере засело объединенное войско ВКЛ и Короны (26 тысяч человек), а также запорожских казаков гетмана Петра Сагайдачного(примерно 20 тысяч). Турки и крымские татары чуть ли не ежедневно штурмовали полевые укрепления, однако каждый раз литвины, поляки и казаки отбрасывали их назад. Кроме того, они переходили в контратаки, совершали дерзкие вылазки.

24 сентября гетман Ходкевич умер (он давно страдал от болезни почек). Султану это не помогло. Верховное командование принял коронный гетман Станислав Любомирский. Потеряв две трети своей армии (около 80 тысяч человек), султан Осман вынужден был 9 октября заключить мир на условиях, выгодных для Речи Посполитой.

С 1617 года около 22 лет шла война между Швецией и Речью Посполитой. Ее дважды останавливали перемирия (в 1617—1620 и 1621—1625 гг.). Летом 1626 года, когда истек срок второго перемирия, шведский король Густав II Адольф с 15-тысячным войском высадился в Пиллау (ныне Балтийск) и захватил северную часть Восточной Пруссии – вассала Польского королевства. Успешно держал оборону только хорошо укрепленный Данциг (ныне польский Гданьск). В ноябре 1626 года объединенное польско-литовское войско под командованием коронного гетманаАлександра Конецпольского выступило на помощь Данцигу. Оно взяло штурмом крепость Пак на Висле (западнее Данцига), затем разбило крупный отряд немецких наемников, шедший к шведам.

Но в конце мая 1627 года Конецпольский потерпел поражение от Густава Адольфа в битве при Диршау (ныне польский Тчев). Шведского короля ранил в этом бою литвинский гусар, имя которого в документах не упоминается. Вполне возможно, что это был Самуэль Аскерко, командовавший хоругвью «крылатых гусар».

В 1628 году шведы, получившие значительные подкрепления, оттеснили силы гетмана Конецпольского далеко на юг. Тогда он разделил свое войско на небольшие отряды и повел войну в тылу врага партизанскими методами. Лихие конники внезапно атаковали шведские обозы на проселочных дорогах, небольшие гарнизоны в имениях и деревнях, и столь же внезапно исчезали.

В 1629 году германский император Фердинанд II отправил на помощь Конецпольскому 7-тысячный конный корпус. С его помощью гетман нанес поражение шведам в знаменитом кавалерийском сражении при Штуме (в нижнем течении Вислы). Шведский король получил в этом сражении второе ранение.

Самуэль Аскерко со своими гусарами участвовал во всех битвах и многих партизанских рейдах той войны.

Наконец, 16 сентября 1629 года в местечке Альтмарк (ныне Cтарый Тарг возле Мальборка в Польше) было заключено перемирие сроком на 6 лет, превратившееся в мир. Война со Швецией окончилась. В начале 1631 года Самуэль вернулся домой. На следующий год он занял должность отца – писаря земского в Мозыре, а в 1633 году стал мозырским войтом (по нынешним понятиям – мэром).

В 1638 году Самуэль взял в жены дочь Романа и Елены Филиповичей (имя его супруги не сохранилось), а в приданое за ней имения Филиповичи и Копаткевичи в Мозырском повете (Копаткевичи существуют по сей день). Потом купил еще три имения: Венужу, Кайсек и Хвойно. Но детей у него не было.

В 1648 году, несмотря на солидный возраст (около 50 лет), Самуэлю пришлось снова идти на войну. Взбунтовались украинские казаки. Фактически главный лозунг их восстания сводился к требованию «сделайте нас шляхтой». Они требовали от нового короля Яна II Казимира (царствовал в 1648—68 гг.) и от сейма Речи Посполитой зачислить их всех в так называемый «реестр» – сравнительно небольшую привилегированную группу профессиональных военнослужащих. Но власти Республики ответили категорическим отказом. Тогда бунтовщики объединились с крымскими татарами, а их предводителем стал сотник Богдан Хмельницкий.

В результате началась крайне жестокая война на истребление между казаками и примкнувшими к ним крестьянами – с одной стороны, шляхтой и горожанами – с другой. Украинцы называют ее «хмельничиной» – по фамилии казацкого предводителя. А польский писатель Генрик Сенкевич в 1884 году выпустил роман «Потоп», посвященный борьбе с казаками. Это название более точно выражает суть событий, происходивших в середине XVII века. Тогда на территории Великого Княжества Литовского и Польского королевства человеческая кровь лилась реками, заливая всю Речь Посполитую подобно кровавому потопу. Кстати говоря, Самуэль Аскерко послужил прототипом для одного из персонажей этого романа…

Против повстанцев, безжалостно истреблявших в Украине католиков, униатов и евреев выступило шляхетское ополчение во главе с князем Иеремией Вишневецким (1612—1651). Князь Иеремия («Ярема») прославился героической обороной Замостья, отчаянными конными рейдами и беспощадным истреблением бунтовщиков. Поначалу у него были только две тысячи всадников. Постепенно их число возросло до десяти тысяч. (more…)

Сентябрь 17, 2014

8 мифов о «воссоединении» Западной и Восточной Беларуси

Аляксандр Гелагаеў, TUT.BY

 

Почти каждый год в Беларуси некоторые публицисты и общественные организации предлагают учредить праздник в честь 17 сентября 1939 года, утверждая, что этот день символизирует объединение белорусов в границах единого государства. В рамках этой парадигмы Западная Беларусь была освобождена от гнета помещиков и полонизации, белорусский народ стал радостно и мирно жить в белорусской советской республике, и эту счастливую жизнь прервала только война СССР с Германией в июне 1941 года. Плодами этого события, по мнению сторонников этой точки зрения, Беларусь пользуется до сих пор.

Оппоненты отмечают, что белорусского самостоятельного государства тогда не существовало, что до 17 сентября территория Беларуси была разделена Польшей и СССР, которые не допускали и мысли о белорусской независимости, а в сентябре 1939 года Беларусь просто перешла под контроль одного СССР. При этом, хотя большевистское руководство в Москве и пошло на некоторые уступки белорусам в плане организации культурной жизни, невиданный ранее массовый террор, обрушившийся сначала на Восточную, а потом и на Западную Беларусь, привел к расстрелам, гибели в заключении, депортации в Сибирь и на Дальний Восток многих сотен тысяч белорусов, русификации и уничтожению традиционной национальной культуры.

В сознании многих 17 сентября 1939 года – дата, когда советские войска по договоренности с нацистской Германией вступили в Западную Беларусь и Украину, нанеся удар в спину Польше, воюющей с Гитлером, – либо вообще отсутствует, либо овеяна мифами.

Часть последних мы попробуем развеять в этой публикации.

Читайте и смотрите также:.

.

 

1. Территория БССР после 17 сентября 1939 года – это территория Республики Беларусь?

12 ноября 1939 года третья Внеочередная сессия Верховного Совета Белорусской ССР постановила: «Принять Западную Белоруссию в состав Белорусской Советской Социалистической Республики и воссоединить тем самым белорусский народ в едином Белорусском государстве».

В декабре БССР состояла из 10 областей, 5 «старых» восточных – Витебской, Гомельской, Минской, Могилевской, Полесской; и 5 «новых» западных – Барановичской, Белостокской, Брестской, Вилейской, Пинской.

Территория БССР в 1939-1944 годах. Источник: wikipedia.org
Территория БССР в 1939-1944 годах. Источник: wikipedia.org

Однако уже примерно через год тихо и без помпы только что воссоединенный белорусский народ в Москве решили снова поделить – отдав часть белорусской территории недавно аннексированной Литве. В ноябре 1940 г. в связи с передачей в состав Литовской ССР части территории БССР были упразднены 3 района: Годутишковский и Свенцянский Вилейской области, Поречский район Белостокской области.

Точно так же, рассматривая белорусскую землю лишь как разменную карту в больших политических играх, в 1944 году, уже после очередного занятия территории Беларуси Красной Армией, Сталин отхватил от БССР новый кусок – Белостокскую область и часть Брестской.

Тогда стоял вопрос о том, какое правительство будет в Польше, и Сталин, планируя поставить туда своих марионеток, демонстрировал США, Великобритании и польскому общественному мнению свою готовность к уступкам. Статус БССР как одной из стран — основательниц ООН ему в этом совершенно не мешал, никаким реальным суверенитетом существовавшая исключительно на бумаге Белорусская республика не пользовалась.

Из остатков Белостокской области и части Брестской была создана Гродненская область.

Территория БССР после 1944 года. Источник: wikipedia.org
Территория БССР после 1944 года. Источник: wikipedia.org

Менее крупные куски белорусской территории в 1946-1955 годах Москва передавала Польше еще четыре раза.

Если в 1940 году территория БССР составляла 223 тысячи квадратных километров, то в 1959 – 207 тысяч, так что современная территория Беларуси – отнюдь не результат 17 сентября 1939 года.

2. Большевики стояли горой за Восточную Беларусь в 1921 году и отстояли ее?

Раздел Беларуси на Западную и Восточную стал результатом заключенного между Польшей и Советской Россией (СССР еще не было, и договор обсуждала и подписывала делегация Российской Социалистической Федеративной Советской Республики) Рижского мира 1921 года, закончившего советско-польскую войну 1919-1920 годов.

Однако, хотя польская делегация вела переговоры с позиции силы, в период крупных успехов польской армии на фронте, советско-польская граница в Беларуси была проведена западнее, чем было возможно.

Белорусская националистическая карикатура на Рижский мир. Источник: wikipedia.org
Белорусская националистическая карикатура на Рижский мир. Источник: wikipedia.org

Секретарь польской делегации Александр Ладась позднее запишет, что в белорусском вопросе для Польши:
«…Были открыты разные возможности, и решение зависело исключительно от воли польской делегации, так как Советы под давлением военных действий были готовы на любые уступки».

Советская делегация действительно ради мира была готова на все – собственно, ранее подписанный Лениным Брестский мир отдавал Германии всю Беларусь целиком, и при необходимости этот опыт можно было бы легко повторить – мнение белорусского населения по этому поводу так же мало волновало большевиков в 1921 году, как и в 1918.

Поэтому не позиция московской делегации, а дискуссии между польскими переговорщиками Яном Добским и Станиславом Грабским с одной стороны и Леоном Василевским и Витольдом Каменецким – с другой, привели к отказу Польши от земель Центральной и Восточной Беларуси. Если Василевский и Каменецкий допускали создание федеративного белорусского государства в союзе с Польшей и были за передвижение границы на восток, то большинство польской делегации, наоборот, рассматривало Беларусь как объект полонизации, и поэтому опасалось включать в состав страны земли со слишком большим числом непольского населения.

Эдвард Войнилович. Источник: wikipedia.org
Эдвард Войнилович. Источник: wikipedia.org

Инициатор строительства минского Красного костела Эдвард Войнилович со скорбью и стыдом за польских политиков писал тогда:

«…Сама же Польша отказалась от восточных областей. Белорусы нас не поймут, поскольку мы сами, жалуясь на протяжении стольких лет на раздел государства между тремя соседями, теперь, не спросив белорусов, расчленили их страну…

Однако Грабский, который вел переговоры за плечами делегации, пришел к заключению, что Польше раз и навсегда необходимо избавиться от этой «белорусской язвы», и удовлетворился линией сегодняшнего перемирия, которая покидала Минск большевикам и проходила около Несвижа на полпути между Несвижем и Тимковичами до реки Лань, а по ней до Припяти».

Большевики отдали бы Польше и большую часть Беларуси, но вот поляки не взяли.

Польско-советская граница в Беларуси
Польско-советская граница в Беларуси

3. В Западной Беларуси православные подвергались гонениям польских властей?

Политика Польши в 1930-х годах строилась на стремлении ассимилировать белорусов, в том числе используя и конфессиональный фактор – считалось, что православие большей части белорусского населения в целом мешает этому. К тому же большое количество римско-католических и греко-католических церквей в 19 веке были конфискованы российскими властями и переделаны в православные – это давало основания и местным католическим общинам, и польским властям инициировать процессы по возвращению зданий первоначальным владельцам. Однако проблемы православной церкви в Польше не были связаны собственно с религиозными причинами – власти в 1935 году даже инициировали создание в Западной Беларуси Обществ православных поляков и помогали этим организациям, стимулируя использование польского языка в богослужении, поощряя пение польских патриотических песен после литургии. Подобные общества были созданы в Слониме, Белостоке, Волковыске, Новогрудке.

При этом преследовались католические и греко-католические священники, использовавшие в проповедях белорусский язык и пытавшиеся бороться с ассимиляцией.

Статья белорусской латиницей в газете «Беларуская крыніца» от 18 октября 1925 года о преследованиях польскими властями за патриотическую деятельность католического священника и белорусского националиста Винцента Гадлевского. В конце 1942 года он будет расстрелян немцами.

Источник: Bo Jar
Источник: Bo Jar

Таким образом, проблемы православных белорусов в межвоенной Польше были вызваны не их конфессиональной принадлежностью, а, как и у белорусов-католиков, национальной идентификацией, сопротивлением ассимиляции.

В то же время в СССР жесточайшим гонениям, вплоть до массовых расстрелов, подверглись десятки тысяч православных священников и сотни тысяч верующих.

Если к началу Великой Отечественной войны в Западной Беларуси, несмотря на аресты НКВД десятков священников, еще действовали около 800 православных храмов и 5 монастырей, то в Восточной Беларуси православная церковь практически официально перестала существовать – в Минске не было ни одного открытого храма, летом 1939 года была закрыта последняя церковь – в Бобруйске.

Не было бы счастья, да несчастье помогло – ситуацию для православия на востоке Беларуси резко улучшит именно война и немецкая оккупация, позволившая верующим вновь легально собираться, получить храмы в пользование и проводить в них богослужения. С 1941 по 1944 год в Восточной Беларуси было открыто 306 православных церквей.

4. СССР выступал до сентября 1939 года за объединение Западной и Восточной Беларуси в единую республику?

Потребность «осуществить чаяния белорусского и украинского народов о воссоединении» возникла в советских дипломатических документах только в момент, когда потребовалось как-то обосновать введение советских войск в Польшу.
До этого СССР неоднократно признавал польские границы, а в 1932 году заключил с Варшавой договор о ненападении, который и был разорван 17 сентября 1939 года. Аналогичным образом уже в отношении СССР поступит Германия 22 июня 1941 года.

(more…)

Апрель 21, 2014

Трагедия в Пятихатках: правда о катынских преступлениях под Харьковом

Filed under: История,Сталинские репрессий в Беларуси. — Антон Солнцев @ 11:12 пп

Игорь Мельников, Историческая правда

Почти 75 лет назад, 1 сентября 1939 года началась Вторая мировая война. Нацистская Германия напала на Польшу, а через 17 дней Советский Союз «решил» взять под защиту жизнь и имущество жителей Западной Беларуси и Украины. Тогда Красная Армия стремительным броском перешла «рижскую границу» и заняла восточные воеводства Второй Речи Посполитой. 

Фото: istpravda.ru
Фото: istpravda.ru


СССР не находился в состоянии войны с Польшей, но это не мешало красноармейцам брать в плен военнослужащих Войска Польского (около 240 тысяч), польских полицейских и государственных служащих. Как известно, впоследствии офицеров направляли в лагеря для «военнопленных и интернированных» (около 40 тысяч). 

5 марта 1940 года Политбюро ЦК ВКП(б) принимает решение расстрелять часть польских граждан. До сегодняшнего дня всю правду об этих событиях скрывают архивы советских спецслужб.

Тюрьма в монастыре

Один из спецлагерей, предназначенных для содержания «польского контингента», находился на территории Украинской ССР в городе Старобельске. Первоначально он создавался как основное место содержания высшего командного состава польской армии и высокопоставленных чиновников Второй Речи Посполитой. Первый железнодорожный состав с «панскими пленными» прибыл в лагерь 28 сентября 1939 года. К ноябрю того же года в Старобельске находилось 11 262 заключенных. Позднее рядовых освободили, оставив в лагере около 4 тысяч офицеров (8 генералов, 55 полковников, 126 подполковников, 316 майоров, 843 капитана, 2527 поручиков, 9 военных капелланов и др.). 

Генерал Константы Плисовский, командовавший обороной Брестской крепости в сентябре 1939 года. Расстрелян НКВД под Харьковом весной 1940 года
Генерал Константы Плисовский, командовавший обороной Брестской крепости в сентябре 1939 года. Расстрелян НКВД под Харьковом весной 1940 года


Лагерь находился в старом монастыре, монахов которого большевики уничтожили. По воспоминаниям уцелевших узников Старобельского лагеря, во время работ на церковной территории им часто приходилось натыкаться на человеческие останки, принадлежавшие расстрелянным советской властью священнослужителям. Тогда поляки и подумать не могли, что в скором будущем их ждет такая же участь. 

Один из документов Штаба обороны Брестской крепости
Один из документов Штаба обороны Брестской крепости


Условия содержания «военнопленных» в Старобельске были ужасными. В некоторых помещениях даже не было крыш. Заключенные сами вынуждены были строить для себя бараки и прочую необходимую для элементарных условий пребывания инфраструктуру. 

Питание было скудным. По воспоминаниям поручика Бронислава Млынарского,обычный лагерный рацион состоял из овсяной каши на завтрак, овощного супа (иногда с мясом или рыбой) на обед и стакана кипятка с хлебом на ужин. Иногда полякам выдавали сахар. Среди узников лагеря был ротмистр Юзеф Чапский, оказавшийся в советском плену 26 сентября 1939 года. «Первоначально наше настроение было ужасным. Сказывалось поражение в войне, плен, отсутствие новостей из Польши, ужасные условия проживания», — вспоминал офицер.

Ротмистр Юзеф Чапский рядом с генералом Владиславом Андерсом
Ротмистр Юзеф Чапский рядом с генералом Владиславом Андерсом


Вскоре заключенным удалось создать свой лазарет. Поляки организовывали культурные кружки, старались отмечать религиозные и государственные праздники. 20 ноября 1940 года «военнопленным» разрешили переписку с родными. 

Впрочем, лагерная администрация проводила среди «польского контингента» активную пропагандистскую работу. Кроме этого, НКВД «подсаживало» в лагерь своих агентов и информаторов. «В лагере была маленькая библиотека, в которой были только советские книги. Частыми были допросы. Некоторых допрашивали без перерыва на протяжении нескольких дней и ночей», — рассказывал в 1943 году Юзеф Чапский. 

Казнь

5 марта 1940 года Политбюро ЦК ВКП(б) принимает решение «рассмотреть дела бывших польских офицеров в особом порядке с применением к ним высшей меры наказания – расстрела». «В начале администрация лагеря говорила, что нас собираются передать немцам. Затем появился слух, что нас через Румынию и Грецию перебросят во Францию. Советы старались распространять эти слухи. По ночам нас будили и спрашивали, кто владеет языками балканских государств»,— отмечал в воспоминаниях Юзеф Чапский. Ротмистру повезло, он был в группе 70 польских офицеров, которых повезли не на расстрел, а в Грязовецкий лагерь. Остальные узники Старобельска стали жертвами сталинского террора.

Бригадный генерал Казимеж Орлик-Луковский, командовавший в 1939 году Армией "Карпаты". Расстрелян в Пятихатках
Бригадный генерал Казимеж Орлик-Луковский, командовавший в 1939 году армией «Карпаты». Расстрелян в Пятихатках


В соответствии с приказом НКВД СССР от 22 марта 1940 года «пленных» польских офицеров из Старобельского лагеря направили в распоряжение Управления НКВД по Харьковской области. При этом движение осуществлялось в несколько этапов. Сначала «польский контингент» доставляли из лагеря на станцию Харьков-Сортировочная, затем перевозили в областное управление НКВД на улице Дзержинского, где в подвалах проводились расстрелы. Трупы несчастных грузили в грузовики и свозили в 6-й квартал лесопарка Харькова (район Пятихатки), где сбрасывали в заранее приготовленные ямы. 

Экзекуции начались через месяц после принятия решения Политбюро, т.е. 5 апреля 1940 года и продолжались до 12 мая. Списки подлежащих расстрелу польских граждан в Харькове составлялись 1-м отделом НКВД в Москве. В целом в распоряжение харьковского НКВД из Старобельска было передано около четырех тысяч польских «военнопленных». Среди жертв были не только военнослужащие Войска Польского, но и офицеры Корпуса охраны пограничья и военной жандармерии. 

(more…)

Август 15, 2013

Концентрированная воля Сталина. Беломорско-Балтийскому каналу — 80 лет

Filed under: История — Антон Солнцев @ 11:40 пп

Фото: Олег Климов, Lenta.ru
Беломорско-Балтийскому каналу 2 августа исполняется 80 лет. Сейчас одна из крупнейших строек первой советской пятилетки — больше памятник, чем экономически эффективная водная транспортная артерия. Через канал, который в течение почти двух лет строили в общей сложности 126 тысяч заключенных ГУЛАГа, перелопатив 21 миллион кубометров земли, в неделю проходят едва ли одно судно с карельским лесом и теплоход с туристами, плывущими на Соловецкие острова. 

Бывшие рабочие поселки населяют не потомки тех заключенных. Строители Беломорканала или были расстреляны, или переведены на работы по созданию другого канала — Волго-Балтийского водного пути. Фотограф Олег Климов исследовал, как живут люди на берегах Беломорканала сегодня.

Фото: Олег Климов / lenta.ru
Купание у шлюза № 7. Почти у каждого шлюза есть небольшое селение, в котором живут люди, обслуживающие шлюз, или те, кто работает в ныне существующих колониях, лагерях или тюрьмах.


Разбивая повсеместное сопротивление врагов социализма, партия ведет страну и людей вперед. Сегодня должно быть сделано больше, чем вчера, а завтра — больше, чем сегодня. Сейчас всем нашлось столько работы, что 160 миллионов людей не хватает.

Здесь и далее — цитаты из книги «Беломорско-Балтийский канал имени Сталина. История строительства. 1931–1934 гг. Под редакцией М. Горького, Л. Авербаха, С. Фирина». Орфография оригинала сохранена.
Фото: Олег Климов / lenta.ru
Забор тюрьмы строгого режима, расположенной около шлюза № 10.


Беломорский канал — первое звено сталинской программы реконструкции всех водных путей Союза. По предложению Сталина партия поручила это строительство ОГПУ.

Фото: Олег Климов / lenta.ru
Шлюз № 7. Местный житель Тихон.

 

В опубликованных к XVII съезду тезисах доклада тт. Молотова и Куйбышева о пятилетнем плане развития народного хозяйства СССР (1933–1937 гг.) мы читаем: По водному транспорту должно быть проведено гигантское строительство искусственных водных путей — каналов: Беломорско-Балтийский канал протяжением в 227 километров…
Это тот план реконструкции водного транспорта, который Сталин развернул еще в начале 1931 года, выдвинув предложение о строительстве Беломорско-Балтийского канала.
Фото: Олег Климов / lenta.ru
Шлюзование на шлюзе № 7. Каждый шлюз охраняется представителями МВД.

 

Заключенный стоит государству больше 500 рублей в год. С какой стати рабочие и крестьяне должны кормить и поить всю эту ораву тунеядцев, жуликов, вредителей и контрреволюционеров? Мы их пошлем в лагеря и скажем:
«Вот вам орудия производства. Хотите есть — работайте. Это принцип существования в нашей стране. Для вас не будет исключения».
Фото: Олег Климов / lenta.ru
Популярные папиросы для редких туристов Беломорканала.

 

Кругом люто работали. Сосед по койке жаловался:
«Вчера задержался ночью, вычерчивал, знаете, улитку для шестого шлюза, и вдруг, представьте, входит вахтер и заявляет: „Пора спать. Все спят, первый час“. Забирает бумаги, закрывает книги, свертывает чертежи. Я пишу рапорт с жалобой на вахтера. Чорт знает что, не дают работать!»
Однако на рапорты не обращали внимания и укладывали вовремя спать. Все точно распределяли свое время, от вахтера до начальника. И оказывается, что, несмотря на огромную работу, находилось много свободного времени. Все с удовольствием лечились, в особенности лечили зубы. Зубы всегда запущены у российского интеллигента.

Март 2, 2013

Приговор наркому Ежову.

Filed under: История,Сталинские репрессий в Беларуси. — Антон Солнцев @ 9:05 пп
Имя Николая Ежова неотделимо от «большого террора» в СССР. 1937 год — пик кровавой чистки. Это был разгар деятельности Ежова. Широко проводилась она и в 1936 году, когда его назначили наркомом внутренних дел, и в 1938-м, в конце которого его сместили с поста шефа НКВД. Эти годы советские историки назовут «ежовщиной»…
Как «кончали» наркома Ежова

В «ежовых руковицах»

Иосиф Тельман, argumentua.com

Видимо, для того, чтобы переложить со Сталина на него основную вину за репрессии. За короткое время имя Ежова стало наводить ужас в СССР. Советская пропаганда начала шумную кампанию прославления Ежова, которого называли «железным наркомом». В то время СМИ утверждали, что в «ежовых рукавицах» НКВД крепко зажал врагов Советской власти и Коммунистической партии.

Ежов был полным невеждой. Имел незаконченное низшее образование — только 2 класса начальной школы. Как бы мы ни относились к Дзержинскому, но нельзя отрицать, что он был человеком образованным. Менжинский вообще был интеллектуал и полиглот — знал то ли 12, то ли 15 языков, хорошо разбирался в точных науках. Генрих Ягода, конечно, не был интеллектуалом, но был грамотным, в молодости работал фармацевтом. Хотя все они были палачи.

Ежову, тем не менее, отсутствие образования не помешало делать карьеру, занимать высокие посты. Во времена, когда анекдоты про Сталина считались преступлением, один был широко в ходу: «Товарищ Сталин — великий химик. Он из любого выдающегося государственного деятеля может сделать дерьмо, а из любого дерьма — выдающегося государственного деятеля».

Когда Ежов приступил к работе в НКВД, он начал с обновления кадров в центре и на местах. В аппарат наркомата, который был значительно расширен, пришли сотни новых людей, главным образом работников из областей. В четыре раза были увеличены оклады сотрудников НКВД. Они значительно превышали оклады работников партийных и государственных органов, были выше, чем в армии.

Своим величайшим достижением Советская власть всегда считала планирование. Однако в планировании экономики она не очень преуспела, ни один пятилетний план не был выполнен, хотя всегда трубили о колоссальных успехах. Зато террор тоже развернулся по плану. Каждая республика, область получили установки — сколько людей надо арестовать и уничтожить.

План включал две категории: «расстрел» и «лагерь». Кровожадные планы составлял НКВД, а утверждало Политбюро. Эти документы и теперь страшно читать. Устанавливалось строго бюрократическое лимитирование уничтожения людей. Но еще более ужасает инициатива местных кадров. Никто не просит уменьшить лимиты на отстрел сограждан, просят увеличить.

Вот характерное письмо: начальник Управления НКВД по Омской области Горбач сообщает Ежову, что в этой области по первой категории арестовано 5444 человека. «Прошу увеличить лимит первой категории до 8 тысяч человек». Ежов согласовывает со Сталиным и на документе резолюция генсека: «т. Ежову. За увеличение лимита до 8 тысяч. И. Сталин».

Украине увеличивают дополнительно на 30 тысяч, Беларуси — на 5 тысяч и т. д. Владимир Петров, работавший в шифровальном отделе НКВД, рассказывал, что иногда посылали такие телеграммы «Город Фрунзе. НКВД. Уничтожьте 10 тысяч врагов народа. Об исполнении доложить. Ежов».

Помимо всего прочего в 1937-1938 годах Ежов направил Сталину 383 списка арестованных из числа руководящих работников и членов их семей, они включали тысячи людей. Если Сталин ставил напротив фамилии цифру 1 (первая категория) — это означало смерть. Цифра 2 — тюрьма или лагерь. Росчерком пера тирана решались судьбы людей.

Вот интересный документ. 10 июня 1937 года секретарь Московского обкома и горкома ВКП(б) Никита Хрущев сообщает вождю, что в Москве и в области подлежит расстрелу 6590 человек. Он просит утвердить тройку, которой предоставляется право приговаривать к расстрелу, и включить в ее состав секретаря МК и МГК ВКП(б), то есть его самого. И это пишет тот самый Хрущев, который потряс 20-й съезд, а за ним весь мир своим докладом «О культе личности и его последствиях». Сколько погубил кровавый террор? На этот вопрос точно уже никто не сможет ответить.

Ежов, этот карлик (его рост «метр с кепкой»), — фигура воистину зловещая. Лишенный каких-либо моральных качеств, он был садистом. Сами чекисты говорили, что он зверь. Ночью обходил кабинеты на Лубянке… Следователь ведет допрос. Ежов заходит, с ним еще три-четыре опричника. С ходу начинает бить подследственного. Кровавая работа и беспробудное пьянство привели его к полной деградации. (Ежов начал пить с 14 лет — это все, что он усвоил во время пребывания в учениках портного.)

Террор приобрел такой массовый характер, что это начал понимать даже его главный организатор Сталин. Ежов становится для него ненужной игрушкой. «Первый звонок» для Ежова прозвучал 8 апреля 1938 года. Его по совместительству назначают наркомом водного транспорта. В этот наркомат перемещаются его люди из числа высокопоставленных чинов НКВД.

Из ЦК поступают одно за другим указания об арестах людей, близких Ежову, входивших в состав его команды. Чекисты сажают за решетку своих недавних начальников.

14 апреля 1938 года взяли начальника Главного управления пограничной и внутренней охраны Э. Крафта, а через десять дней начальника 3-го (секретно-политического) управления И. Леплевского — одного из главных организаторов московских открытых процессов над оппозицией и дела о «военно-фашистском заговоре». Через два дня после него настал черед заместителя наркома Л. Заковского.

В июне сбежал к японцам начальник Дальневосточного управления НКВД Г. Люшков. Оставив свою одежду и документы на берегу Днепра, инсценировав самоубийство, перешел на нелегальное положение нарком внутренних дел Украины А. Успенский. Застрелился начальник Управления НКВД по Ленинградской области М. Литвин.

Первый заместитель Ежова Фриновский был назначен наркомом Военно-морского флота, но вскоре тоже очутился в тюрьме. (more…)

Следующая страница →

Блог на WordPress.com.